Дети палача. Месть иссушает душу

Настанет момент и разум начет выть от невыносимой жажды хоть что-то увидеть в этом черном пространстве, услышать хотя бы малейший звук. И эта безнадежность будет всегда, всегда, всегда… Уже сейчас Фарамор желал, чтобы пришло сумасшествие, чтобы разум затуманился и не ощущал этой чуждой бесконечности.

– Успела! Я успела! – голос Сэдры ворвался, как вспышка молнии.

Перед глазами, а может и в сознании, замелькали лица; блестевшее в лучах солнца лезвие топора; брызги крови; сотни глаз; что-то черное и огромное, плывущее среди звезд; объятые пламенем дома; город, над которым клубились красные облака…

– Очнись! – пронзительный женский голос.

На мгновение снова наступила темнота, а потом Фарамор ощутил свое тело. Он распахнул глаза и…

«Сэдра?»

…увидел парящую возле стволов женщину. Наверху медленно колыхалась темно-зеленая хмарь.

Фарамор лежал на полу в подземном зале. Он тяжело дышал, жадно хватая ртом воздух.

– Что-то пошло не так, – голосом похожим на шелест листьев произнесла Сэдра.

 – Тебя, мальчик, твою душу затянуло в Великую Пустоту. Ты был там всего мгновение, и я сумела тебя вытащить… с трудом, но сумела.

Фарамор не понимал, о чем говорит Сэдра. Сознание, будто проявив милосердие, запрятало память о Пустоте, вихре и боли в какие-то потаенные глубины. На поверхности остались лишь обрывки образов: клубящийся черный туман, серые извивающиеся… ручьи? Змеи? К горлу подкатила тошнота. Он повернулся на бок и его стошнило.

– Что-то пошло не так, – повторила Сэдра.

 – Я не представляю, как вообще такое могло произойти? Великая Пустота… это странно.

Фарамор вытер рот ладонью, тряхнул головой и поднялся на ноги.

– Какая Пустота? – прохрипел он. – О чем ты?

– Не помнишь? – женщина парила, и ее движения были плавными, будто замедленными во времени. – Ты не помнишь?

– Я помню холод и… что-то мелькало перед глазами, – он поморщился. – Кажется, я кричал.

– Наверное, это хорошо, что ты не помнишь. Да, это хорошо.

Несомненно.

Фарамор посмотрел на бледных тварей – бывших жителей деревни. Теперь их рыбьи глаза ему казались осмысленными и даже дружелюбными.

– Ты стал другой, – тихо сказала Сэдра. – Искра очнулась от сна. Я разбудила ее. Не сейчас, но скоро ты все поймешь, мальчик. Очень скоро.

– Пойму – что?

– Всему свое время. У тебя будет помощник, который даст ответы на многие вопросы. Ты с ним встретишься этим же вечером. А теперь… теперь иди.