Месть Империи 3. Горе Побежденным

Ольгерд повернул голову и молча всмотрелся в глаза наставнику, а тот, сделав над собой усилие, все же продолжил:

– Я вот что думаю – может, нам не ходить?

Теперь на Фарлана уставился еще и Фрикки, а возня Ираны за шкурой затихла.

– Почему? – В голосе Ольгерда прозвучало искреннее непонимание, а Фарлан, не зная, что ответить, замялся. Сказать правду? Мол, я считаю, что закончится это все плохо. Ветераны нальются пивом и попрут с разборками, еще хуже – начнут задираться и к Иране полезут. Тут уже смертоубийством попахивает.

А с другой стороны, не спрячешь же его – он всмотрелся в голубые глаза воспитанника, – не век же ему за спиной дяди сидеть.

Молчание затянулось, и венд, словно очнувшись, беззаботно махнул рукой:

– Да это я так! Подумал, устали с дороги, так лучше отдохнуть, но если хотите, то идите конечно. Почему нет!

Прищурившись, Ольгерд прошелся по лицу наставника испытующим взглядом.

– Да с чего-уставать-то – и полдня не прошли сегодня. Пойдем! Надо уважить ветеранов, раз приглашают.

Фрикки согласно закивал, а за пологом вновь зашуршали раскладываемые шкуры. Поднявшись и пробурчав невнятное: «Ладно», Фарлан двинулся к выходу, успокаивая себя тем, что чему быть, того не миновать, и от всего на свете не убережешься.

–

В главном доме стоял гомон, общий гул время от времени прерывали тосты за Руголанд, за Рорика и за удачу, не оставляющую их конунга. Еды было немного, зато пива в достатке, и молодежь, быстро захмелев, гремела громкими голосами, по десятому разу рассказывая о своих подвигах.

Ветераны, сперва сохранявшие степенность, тоже уже разошлись, и все чаще над столом раздавалось:

– Да что вы нам тут заливаете! Вот в наше время…

Специально отобранные пленницы помоложе разносили хмельной напиток, и если вначале их поедали лишь сальные взгляды, то с каждым выпитым кубком «внимания» им перепадало все больше и больше. То на одном краю стола, то на другом, грохнув опорожненной чашей о столешницу, жадные руки хватали женщину и, задрав ей подол, тащили на лежанки по углам зала.

Пьяный азарт нарастал, и Ольгерд, сидя за столом, недовольно хмурился, глядя на царящее непотребство. «Был бы здесь Рорик, – скользнула злая мысль, – творить такое в главном доме даже в голову никому бы не пришло, а без вожака это просто стадо. Бесчеловечное, тупое стадо, не ведающее, что творит!»

Под мрачные мысли глиняная кружка быстро пустела, и стоящая за спиной Ирана наполняла ее вновь.