Художник. Сборник произведений

– Я скажу… тоже «пас», пожалуй, – со вздохом промолвила Катя.

– Шесть пик, – произнес я.

Началась игра. Катя снова поморщилась, замечая неверные ходы.

– Ренонс! – Сергей Иваныч засмеялся, уткнувшись носом в карты.

– Какой к черту «ренонс»? – Катя уставилась на него презрительно.

– Играть невозможно! – заметил я. – Вы перепутали все взятки, Сергей Иваныч.

– Отчего же перепутал? Позвольте… это моя, вот эта… – неуверенно ответил он и замолчал, ворочая глазами.

– Закончим на сегодня! Действительно, это не игра, – сказала Катя, положив карты на стол.

 – И вот еще что, Сергей Иваныч…

Он остановился в дверях и вопросительно посмотрел на нее, постепенно приходя в свое нормальное состояние. Катя стала медленно прохаживаться по комнате, приложив руку к голове, и говорила тихим голосом:

– …Эта девчонка – горничная, она сказала все что нужно. Сделайте так, чтобы я ее больше не видела. Не могу смотреть на нее. Она не нужна нам более, – добавила Катя еще тише.

Сергей Иваныч кивнул головой и ответил:

– Она раскаивается и, по-моему, искренне…

– Это все притворство! Продолжение игры, в которую она играла, работая здесь, скорее делала вид, что работает.

– Но мадам…

– Я не верю в раскаяние! – Катя посмотрела на него уничтожающим взглядом. – Вы знаете, что надо сделать!

Она подняла левую руку и стала поправлять перстень на безымянном пальце, нетерпеливо поворачивая его из стороны в сторону, как будто он мешал ей.

Сергей Иваныч удалился с мрачным видом. Катя проводила его взглядом, уселась на диван и, откинув голову на спинку, задумалась.

Она стала разглядывать свои ярко накрашенные ногти. Затем сказала тихо:

– Я помню, как она улыбалась, глядя мне в глаза. О! Как она улыбалась?! Эта постоянная радость на ее лице… она всегда присутствовала. Вот тогда-то и родились мои подозрения. Теперь, когда все стало ясно, я хочу лишь одного…

– Чего же?

– Стереть улыбку с ее лица! Этот вид «постоянной довольности».

Я спросил:

– А сколько ему лет? Сергею Иванычу?

– Лет 55, наверное, точно не помню.

Он давно со мной, с самого начала. Провернули с ним одно дельце и он «испачкался» от излишнего усердия. Я «отмыла» его и оставила при себе. Он верный старый волк, матерый. Такой не кинет в беде, не оставит тонуть в яме, не ужалит исподтишка, как другие, большинство. – Катя потянулась устало и прилегла удобнее, бросив подушку за голову. – Парочка удачных контрактов, – начала она после короткой паузы.