Отражение в окне

Пожелать же при этом незнакомцу доброго утра и как ни в чем не бывало продолжить свой путь, даже не притормозив, чтобы попытаться что-то продать, было практически незаконно.

– Доброе утро! – сказал ее удаляющийся голос следующему прохожему, шедшему в одном с Костей направлении метрах в десяти от него. Вот этот россиянин был более аутентичен – его лицо было немногим добродушнее кирпича и от приветствия лишь прибавило в суровости. Костя пожал плечами и вернулся к своему маршруту.

– Хорошего вам дня, молодой человек, – бодро поприветствовал Костю солидный немолодой мужчина в деловом костюме, шедший за улыбчивой женщиной.

– И вам, – ответил Костя, окончательно сбитый с толку второй улыбкой.

Он вгляделся в лица пешеходов, идущих навстречу. Все они были немного мечтательны и неизменно улыбались, будто вспоминали одинаково прекрасные сны. Костя посмотрел на соотечественников, следовавших за ним и человеком-кирпичом. Тут каждое лицо было сосредоточенным, серьезным, с легким оттенком хмурого недовольства, то есть именно таким, какими им быть и положено.

Костя, почесав затылок, продолжил свой путь.

– Доброе утро! – опередил он следующую встречную.

– Бог в помощь, – с улыбкой ответила миловидная старушка.

Спустя несколько минут обмена приветствиями с незнакомцами Костя увидел причину нехарактерного благодушия соотечественников. На грязном пустыре стояло двухэтажное техническое сооружение без окон, зато со стенами, ранее выкрашенными самым отвратительно-болезненным оттенком желтого. Теперь же вся стена, смотрящая на дорогу, представляла собой незамысловатый, но пробирающий до мурашек летний пейзаж, яркое солнце на котором, казалось, освещало всю улицу, а с бескрайнего зеленого поля почти ощутимо веяло июльской беспечностью, свежестью сочной травы и теплом.

Каждый прохожий, привычно смотрящий под ноги, будто вначале замечал именно это столь недостающее зябкой осенью тепло, а потом уже в поисках его источника нащупывал взглядом громадную картину и в изумлении замирал на долю секунды, которой хватало на то, чтобы пойти дальше в совсем ином расположении духа. Костя узнал руку художника. Его картины всегда совершенно разного содержания регулярно появлялись по ночам на стенах города и неизменно поднимали настроение каждому, кто успевал на них посмотреть. Каждому, кроме Кости. Он при виде очередной работы уличного художника мог думать только о том, что через пару дней ее назовут вандализмом и закрасят самым отвратительно-болезненным оттенком желтого.