Мои вывихнутые уши

– Здравствуй, Гольцов! Чего придуриваешься?

Я от такого хамства дар речи потерял!

Еле сдержался, чтоб ее по голове учебником не треснуть!

Но это Машку еще больше напугало! Не привыкла она к вежливости!

После занятий я ее у дверей встретил: – Как дела? – спрашиваю.

Хотел у нее портфель взять. Да куда там! Она в него мертвой хваткой вцепилась, по сторонам затравленно оглядывается.

– Ладно, – говорю, – не хочешь портфель отдавать, сама тащи! А я тебя до дому провожу. От хулиганов охранять буду!

– Дурак ты, Гошка! – огрызнулась она, – И друг твой такой же! Начитаетесь всяких книжек и воображаете! Кто мне вчера щелбан отвесил и мелом на спине написал?!

– Ерунда! – говорю.

 – Я просто пошутил так! А ты сразу драться! Весь нос мне исцарапала!

– Просто шутки у тебя дурацкие!

– Нет, не дурацкие!

– Нет, дурацкие, дурацкие, дурацкие…..!

Идем мы с ней по улице, подобным образом разговариваем.

Чувствую, разговор у нас получается какой-то неприятный.

Так и хочется ей наподдать, чтоб до дома летела и кувыркалась!

Решил я тему переменить.

– Послушай, – говорю, – чего это ты сегодня такая злющая и противная! Неужели нельзя по-человечески поговорить! Смотри, погода какая солнечная! И птички чирикают! Хочешь, я тебе мороженого куплю за сорок восемь?

Вижу, она еще больше надулась!

– Нет, – отвечает, – у меня ангина недавно была! Сам кушай! А от противного и слышу!

Тут, слава богу, ее дом показался! А дом, скажу я вам, длиннющий! Подъездов двадцать!

Идем мы как раз мимо черного входа в ее подъезд.

Дай думаю, хорошее дело сделаю.

– Зачем, – говорю, – тебе вокруг дома таскаться! Давай через черный ход пройдем.

– А он закрыт, – отвечает она.

– Пустяки! – говорю. Взлетел на крылечко. Ножичком пару гвоздиков отогнул. Дверь перед ней распахнул: – Заходи, Маша! Ради тебя старался!

Та прямо-таки расцвела от удовольствия.

– Спасибо, – говорит, – Гошечка!

– Пустяки! – отвечаю.

А самому приятно!

Хотел я по старой привычке раньше ее в подъезд прошмыгнуть, но вовремя книжку вспомнил. Дверцу ногой попридержал, Машке руку подал, белозубо улыбнулся!

Она от такой любезности просто обалдела. Шагнула в подъезд. Голову ко мне повернула: – Бон жур, Гошечка! Хороший ты мальчик! Я в тебе оши……..

И вдруг, бац, пропала!……. Только что была!…… и нет! Я просто рот от удивления разинул.