Мои вывихнутые уши

И сразу стало так спокойно…!!! Мама не спрашивает, а я не говорю. И главное всем хорошо. Мама не волнуется и я тоже.

Вот только учительница меня слегка нервировала. Все поговорить с папой хотела, по поводу моей успеваемости.

Она-то стремилась и хотела, а мне ее желание совсем не нравилось.

Папа за мной в школу зайдет, с продленки вызовет. Я в раздевалку бегу одеваться. И настроение у меня отличное и рот до ушей. Сейчас гулять будем!

Тут моя училка навстречу как нарисуется, да как спросит: – Гоша, а где твой папа?

Тут и дураку ясно, зачем ей понадобился мой папа.

– Не знаю, – жму я плечами, а у самого коленки от страха подгибаются, вдруг сейчас с папой встретится.

Всю четверть мне везло. И как-то по-хитрому у меня получалось, вроде бы я никому явно не врал, но и правды не говорил.

И надеялся я так еще пару лет продержаться, а потом все пропало!

Папа за мной в класс зашел, нам с ним надо было в поликлинику с уроков отпроситься.

Только когда папа в дверном проеме нашего класса нарисовался, в голове у меня мгновенно все прояснилась, и я сразу понял что настали мне кранты, правда не знал, как эти кранты будут выглядеть.

На лице моем еще играла радостная улыбка, но внутри меня все вопило: – Оееей! Чего сейчас будет!!

Учительница меня из класса попросила, а папа с нею на беседу остался.

До этого у меня было такое хорошее настроение, а теперь как будто над школой небо потемнело. Зависла надо мною под потолком коридора черная, пречерная туча, и я был на сто процентов уверен, что не за горами молнии, слезы и гром.

Ребята на переменке бегают, орут, ногами пинаются. Им хорошо – весело…., а мне бедному…. нет! Стою, нос печально опустив, себя жалею:

– Спрятаться, что ли куда-нибудь или придумать, как оправдаться, и ой-е-е-ей как мне сейчас достанется!

Как меня накажут, я понятное дело не знал, но уши и задница у меня уже зачесались.

Тут дверь класса открылась, и я замер и съежился как мышь.

Стою весь потный от раскаяния и страха и слышу откуда-то сверху.

– Почему ты про двойки мне не сказал? – спрашивает меня папа.

А я глаза в пол устремил, стою и молчу.