Былина о защитнике станицы Магнитной

Дальше Асии земли сумрака, клюв–грифоны и ведьмы страшные, с другой нечестью в чащах дремучих живущие, так о них христиане Моско?вии ска?зывали. Ждёт та не?чисть духа Рассе?нского, ждёт, чует и ножики вострые точатся, коль учует – смерть беда путнику неосторо?жному, горе горемычному – не остро?жному. И дабы никто к тархтарам из москови?тов не ха?живал, да бесовщи?ну с собой не прова?живал пост наблюдения каза?ки поставили на высокой, широкой Магнит-горе.

В честь той кручи станицу и про?звали, величать стали, в картах пометили, терема строили, околицы ла?дили, добро завезли, колодцы сварга?нили.

Три широкие улицы как Яри?ла лучи от центра расхо?дятся. В брусчатку мостовые зако?ваны, сквозь сотни дворов дерево-каменных на север, юг и запад – в Моско?вию.

Остальные поменьше и у?же древом обитые, заборами слажены, обстроены хатами добрыми, конюшнями, баньками тёплыми – хоро?мами люда рассенского.

На широкой западной улице – арсеналы стояли с оружием, с шашками, пиками, пищалями, пушками.

Ядрами, пулями да порохом в бочках зава?лены.

И стани?ца Магни?точка за мо?щными стенами, деревянными, сокрытой от бесовщины хоро?нится, ну, а стены те возведены по всем правилам – строительства остро?жного – Рассе?нского, Святору?сского.

Ух, огромные! Пять шагов во вширь и семь в вы?соту, на отбойном валу из гранита уральского, с орудийными башнями через сто шагов и руже?йными бойни?цами через три шага?. Двое врат со стороны Урал-реки. Ещё одни с севера и три с запада.

С юга ни ворот, ни стен не сварганили, и если признаться – лишь строили.

Вот с момента как стену ту за?чали, поведём мы сказ о были?ннике, о коварстве и подлости чёртовой, о любви незабвенной и ласковой.

*

Проснулся я рано, за?темно! Солнце не взошло, петухи спят молчали?выми. Хорошо, есть время портки одеть, а потом лететь к милой Акси?нии! Пока татя и матушка в се?ннице, за скотиной рогатой уха?живат, побежал я навстречу с любимою, а Она уж коровок на выгул спроваживат.

Рубаха белая, штаны чё?рные с лампасами красными, чуб кудрявый с фуражкой на выкате! Я несусь словно ветер сломя? го?лову. Лечу кре?четом к милой Акси?нии!

Сколько помню себя: я любил её, с взгляда первого малого – отроком, с детства, как только увидивши, оберегал мою милую юную. Защищал, отгоняя постре?лов от Кси?ньюшки, в юности кулаками по часу не бре?згуя, и сейчас я любого оха?льничка вколочу в землю по шею паску?дного.