Былина о защитнике станицы Магнитной

Был один – Гнатом про?званный, докучал он милой Аксинии, возжелал её страстею гря?зновой, хотел обесчестить любимую.

Бил его я долго, неистово, в кровь разбил морду оха?льнику и прогнал его из славной Магни?точки, на запад – подальше отсе?дава.

Сегодня мне двадцать лет от роду, взрослый стал, удалью не обиженным, оттого и сватов засылать могу к милой ласковой – любимой прекрасной Аксинии.

Покрыл станицу туман утренний, Урал медленно течёт себе вдаль меж холмов крутых, пастухи стада на луг уж как выгнали, и Аксиния вот она милая, опираясь на тын сидит, ждёт меня.

Сарафан белый с узором Ма?коши синеньким, подпоясан реме?нчиком ко?жаным, будто нарочно подчё?ркивал, стройный стан моей милой возлюбленной. Коса русая на плечо переброшена. Через ручки белые ко?нчик тере?бится, на косе той алая ленточка –Красная, радует глаз милой Аксинии. А глаза её карие нежные, как завидят меня – алмазом сверка?ются, то любовью в них шибко глубокая! Вижу это я, вижу и радуюсь!

Подбежал я стремительно, бы?страва, обнял нежно за талию тонкую, да прижал к себе любую-милую, целуя её нежную-добрую.

Сладкий запах и дух моей Кси?нии за мгновенье вскружили мне голову, а уста её нежные са?харны, волю мою поглоти?ли, присво?или.

Отстранилась она нежная-милая и сказала слова мне весёлые:

– Ду?рень, стой! Нельзя же до сва?дебки! Не по чести то, не по совести!

Нежно сжимая в объятиях, крыл шею её поцелуями, да настойчиво, страстно с желанием – обладать своей милой Голу?бою.

– Наум! Милый сокол мой я?сновый.

Остановись! Прекрати! – Она вырвалась. – Полезешь с лабза?ньями сы?знова, знай – неделю ещё мы не сви?димся!

– Ух, какая ты строгая Кси?ньюшка, – признаться, немного опешил я. Семь дней без милой – то пытка была – чрезмерная горькая тяжкая. – Добро, – кивнул я, – но ты сразу родителей, уж сегодня как солнце поднимется, извести, чтоб сватов моих вы?ждали. Выждали, да хлебом с солью приветили.

– А меня ты спросил? Наум, милый мой?! Может замуж мене и не хочется?

– Зачем спрашивать за то, что мне ведомо?

– Тебе ведомо, да – я люблю тебя! Но узнай ты ещё нечто важное…

И Аксиньюшка в моих нежных объятиях, немного назад отклони?лась, и ввозри?лась в меня глазками карими и вдруг раз! – они белыми сделались.

– Что за лихо такое, иль наважде?ние?

– Удивлён?

– Конечно, любимая.

– Значит, вправду ты любишь, раз с объятий не вы?пустил и дьяволи?цей бесо?вской не вы?кликнул.

– Люблю, всю жизнь любил, ведаю, знаю и чувствую.