Москва, зомби и серая чертовка!

Задолбал!

Я высунул руку из-под одеяла, нащупал на стеклянном столике, стоящем подле кровати справа, солнечные очки, накинул их, скрывая синяки под глазами и ещё не протрезвевший взгляд, потом тяжело поднялся и сел, облокотившись на дубовую спинку.

– Ну?

Отец сейчас в своей новой шкуре – чёрной, такой что глаз скользит, пристально рассматривает меня. На заднем фоне виднелись стены его новых каменных хором и… мама.

Она медленно приближалась, вот некстати. В обычном синем спортивном костюме и белых кроссовках, на голове чёрная бейсболка с золотым двуглавым орлом и эта эклектика с отцом, очевидно, нисколько её не смущала.

– Приветики, – весело салютовала она, когда подошла к отцу. – Как дела сыночка?

Мама.

На сердце сразу стало немного теплее, да и отходняк чуть отпустил, будто накатил грамм сто шампусика.

– Привет мам.

– Лена, погоди. Дай поговорить с оболтусом, – отец немного развернул камеру и мама пропала из поля зрения, – потом будешь сюсюкаться. – Папашка, снова, уставился на меня не мигающим взглядом.

 – Ты отнёс клинок на выставку?

Блин, эта новая фамильная реликвия. Упс!

– Так, отнёс или нет?!

– Ну, да…отнесу, сегодня. Чесслово!

Отец зарычал, картинка тут же развернулась в сторону и лицо мамы, перехватившей камеру, заняло весь экран. Она улыбалась, не обращая внимания на происходящее сзади буйство отца:

– Ленка! Отдай камеру! Я не закончил! Ща я ему как…

В принципе, ничего не обычного. Только звериная ярость.

В кадр попало, как в сторону отлетела лопата, за ней ведро и деревянная бочка и потом слышался треск чего-то деревянного, ну и папашкин рык, разумеется… Мама быстро отдалялась – уходит дальше, чтобы спокойно поговорить со мной.

– Не бери в голову сыночка, успокоится. Но ты всё же сходи. Папа не зря просит на пару дней расстаться с клинком. Там ведь не только архаику выставят но и хай-тек. Пусть изучают сталь, вдруг скажут то, чего мы не знаем.

– Да, папашка говорил: клинок облучат в каком-то нафаршированном аппарате, чтобы узнать состав сплава.

Мама, на слове – папашка, оглянулась. Отец остановил буйство и повернул голову, издали глядя на меня. Хотя, мама и отошла на десятки метров, но расслышал он хорошо и за папашку сейчас будет феерия! Брызги, слюни, молнии из глаз…

Быстро чмокнув меня в экран, мама отключилась, прерывая неистовство на корню.

Мдя-а-а-а…

Голова продолжала болеть. Я вновь сполз под одеяло.