Темный Лес

– Ты один? – спросил Заруб Курнута.

– Мою дочь забрал Темный Лес. Ее больше нет, – Курнут забренчал на гитаре.

Ашма обмерла.

– Раз, проверь, – сказал Заруб.

Стражник зашел в комнату, где за портьерой оцепенела Ашма. Она затаила дыхание. Раз торопливо обшарил комнату глазами.

– Все чисто, – сказал он, выходя из комнаты.

Ашма выдохнула.

– А вот и не чисто! – Со смехом брякнул папаня. – Я спросил у себя: «Где моя дочь?» – Терзая гитару, насмешливо пропел Курнут. – «Моей дочери больше нет», ответил я сам себе.

Заруб вырвал из рук Курнута гитару, ударил ее корпусом Курнута по голове.

Тот вместе с табуретом грохнулся на пол.

– Художника обидеть может каждый, – сказал Курнут, посмеиваясь и потирая ушибленную голову. По виску заструилась кровь.

Оброс загыгыкал, разглядывая и вертя руках черную коробку.

– Шкатулка, – сказал он и передал ее Разу.

Раз тоже повертел ее в руках, хмыкнул и отдал Зарубу.

– Это обитель моей музы, – сказал Курнут.

Он поставил табурет и, держась за него, поднялся.

– Хорошо унесло, – гыгыкнул Оброс, глядя на улыбавшегося во весь рот Курнута.

– Хватит скалиться, – сказал Заруб. – Когда долг отдашь? – спросил он Курнута.

– Денег нет. Дочери нет, – покачиваясь на табурете, запел Курнут с улыбкой на помятом бессонными ночами лице. Левая рука машинально взяла невидимый аккорд, а правая рука перебрала невидимые призрачные струны. Он поискал глазами гитару. Увидел ее обломки на полу, вздохнул. – И гитары у меня теперь тоже нет. Тоже, тоже не-е-ет.

 – Протяжно с надрывом прохрипел он.

– Скоро и тебя не будет. Если деньги не вернешь, – сказал Заруб.

– И меня скоро тоже не будет, – с надрывом пропел Курнут. Растопырив пальцы левой руки, он ударил правой рукой по призрачным струнам и заразительно рассмеялся.

Не выдержав, Оброс загыгыкал. Его белое лицо покрылось красными пятнами.

Заруб со смехом обрушил черную шкатулку на голову Курнута. Стражники с перекошенными от смеха лицами принялись осыпать Курнута пинками.

Он охал, вскрикивал, вздрагивал, хватался то за табурет, то за фрагменты разломанной шкатулки, то за останки гитары, катался по грязному полу и все-таки продолжал похохатывать.

– Скоро, скоро и меня не будет, – хрипел и всхрапывал он. – Не будет меня, не будет.

Корчась от смеха, стражники продолжали избивать Курнута ногами. Заруб схватил первое, что попалось под руку. Это оказался молниевый самопал. Он направил самопал в искаженное, измятое смехом лицо Курнута.