Миля дьявола

Даже устроил ей встречу с мистером Чарлзом Вестом Коупом, знаменитым живописцем и гравером, который создал несколько фресок для помещения Палаты Лордов. Эдит была просто в восторге, а мистер Коуп высоко оценил ее картины.

– С вашего позволения, я бы хотел поговорить с сэром Гэбриэлом, миледи.

– Я устрою вам встречу, но я не могу понять, для чего. Неужели повышенный интерес к Эдит может помочь разыскать негодяя, посмевшего нарушить ее покой?

Леди Уэйнрайт вопросительно посмотрела на Аттвуда.

В эту минуту в комнату вошел лакей Дадли Хант. В его руках был небольшого размера прямоугольный листок бумаги.

– Прошу простить, миледи, – низким голосом произнес он. – Для доктора Аттвуда телеграмма.

С этими словами Хант передал листок бумаги сэру Валентайну, который с удивлением принялся читать послание. Внезапно он нахмурился, а жевательные мышцы его лица заметно напряглись. Остальные молча ожидали, пока профессор оторвется от чтения.

– Валентайн? – подал голос фон Эбинг.

Аттвуд взглянул на него, затем на графиню обеспокоенным взглядом:

– Телеграмма от сэра Галена: «Срочно приезжайте в Ислингтон. Найден обезглавленный труп женщины. Буду ждать у почтового отделения. Гилмор»…

…Почтовое отделение района Ислингтон располагалось на Аппер-стрит. Эта широкая, проездная улица соединяла Хайгейт с центральной частью Лондона.

– Долго же вы, – недовольно проворчал инспектор, когда на мостовой резко затормозил кэб, из которого тут же появились доктор Аттвуд и Рихард фон Крафт-Эбинг.

– Выехали сразу, как только получили от вас телеграмму, – парировал Валентайн. – Где она?

– Идемте. Здесь неподалеку. Констебль!

– Да, сэр!

– Веди!

Они быстрым шагом двинулись вдоль Аппер-стрит, затем свернули на узкую улочку, по которой продвигались около шестидесяти ярдов прежде чем свернуть влево.

– Здесь нет фонарей, – прокомментировал темноту в переулке инспектор.

– Долго еще?

– Вон там, видите?

Гален указал рукой вперед.

Чуть вдалеке едва различимо маячили отблески «бычьих глаз» – фонарей, которыми пользовались патрульные полицейские. Их свет был настолько слаб, что в насмешку многие обитатели Лондона называли их также «темными фонарями». Дело в том, что он с трудом освещал даже того констебля, который держал его в руках. Громоздкое и опасное приспособление, внутри которого масло и фитиль, а из трубки металлического корпуса вечно валил дым.