Миля дьявола

Коп послушно принялся перекатываться туда-сюда под сильные удары пиджаком по пламени. Минуту-другую и огонь погас, только дым от тлеющей формы продолжал чадить вперемешку с едким испарением масла. Констебль получил сильные ожоги рук, шеи и части лица. Гален склонился над ним и принялся наскоро снимать тлеющую одежду, не обращая внимания на то, что обжигает собственные пальцы.

– Сейчас, сейчас, – твердил он громко стонущему от боли копу, затем, не поворачивая головы, выкрикнул: – зови остальных!

Констебль, который в это время скрутил Джона Коула и нацепил ему на руки наручники, достал сигнальную трещотку и что есть силы завертел ею.

Громкий звук мгновенно распространился по улицам и вскоре к ним прибежали остальные двое, которые были у входа в «Олд Парр Хэд».

– Мигом кэб сюда! Его необходимо в госпиталь!

– А что делать с арестованным, сэр?

– Веди в участок! Запри за решетку!

Обгоревший констебль продолжал стонать, и корчился от боли. Джона Коула увели, а уже через некоторое время в переулке появился экипаж, на который погрузили пострадавшего и увезли в ближайший госпиталь в сопровождении напарника.

Инспектор заправил выбившиеся края сорочки обратно в брюки, затем привычным жестом поправил ворот. Отряхнул со штанин пыль и поднял пиджак с мостовой. Скептически осмотрел его обгоревшие края:

– Жаль, – произнес он.

– Да, сэр, – согласно кивнул оставшийся с ним коп, провожая кэб озабоченным взглядом. – Жаль парня. Так пострадать из-за этого чертова фонаря!

– Пиджак жаль.

Констебль удивленно посмотрел на спокойного и сосредоточенного инспектора Гилмора, но ничего не ответил.

– Ладно. Идем в участок, – бросил Гален и направился в сторону офиса Ислингтонского дивизиона Скотленд-Ярда.

Он не хотел откладывать допрос арестованного Коула на потом. Услышав свое имя там, в пабе, похититель тел сделал попытку скрыться. Следовательно, не чист на руку, и, вполне вероятно, он тот, кого ищут. Хотя думая об этом, сам Гилмор не до конца в это верил.

Как то не вписывается «падальщик», торгующий трупами ради наживы, в образ психически больного осквернителя, насилующего мертвые тела и отрезающего им головы. Но сам Джон Коул был пока что единственной реальной зацепкой в расследовании и, по крайней мере, мог что-либо знать.

– Какого дьявола меня арестовали? – недовольно проворчал Коул, когда в камеру вошел инспектор.

Около входа остался стоять констебль, охраняющий гробокопателя.