Миля дьявола

 – От этого будет зависеть и ваша дальнейшая участь.

Джон с опаской взирал на инспектора Гилмора, но более ничего не сказал. Гален хотел было позвать детектив-сержанта, чтобы тот «освежил» память Коулу, однако тут же передумал. Вспомнил взгляд доктора Аттвуда в участке Эйч-дивизиона Уайтчепела, когда в камеру к Чарли Би с дубинкой в руке заглянул инспектор Роберт Дэй. Сам же к подобным методам допроса не прибегал, считая это ниже собственного достоинства. Зато, понимая их практическую результативность, допускал применение насилия над арестованными другими полицейскими, которые с удовольствием выбивали нужные показания со ртов несговорчивых бандитов.

Теперь же Гилмор решил просто подождать. Внутреннее чутье подсказывало, что сидящий перед ним расхититель могил ежели что и вспомнит, – тут же все выложит без утайки.

– Подумайте. У вас предостаточно времени. Дайте знать, когда припомните что-либо стоящее моего внимания.

– Ээ-э… так я арестован?

– Да.

– Но я ведь ничего не сделал!

– Это можно мигом исправить.

Хотите? Нет? Тогда до встречи, мистер Коул! И советую вам поскорее освежить память!

Гален вышел из камеры и, предупредив детектив-сержанта об особом внимании за похитителем трупов, покинул полицейский дивизион в Ислингтоне. Он очень устал за целый день и сейчас буквально валился с ног. Ему следовало хорошенько выспаться, и сменить сорочку. Гилмор поехал в офис в Сити, в свой кабинет в здании Департамента уголовных расследований Скотленд-Ярда, где и собирался переночевать.

На старом, твердом диване, что за время своей службы он делал не впервые…

Лондон, Британская империя

14 мая 1879 года

О том, что наступило ранее утро, Валентайн Аттвуд понял из-за своей устойчивой привычки просыпаться одновременно с восходом солнца. Как бы поздно он не ложился спать, – вставал с постели всегда в одно и то же время. За окном стояла утренняя темнота. Не из-за отсутствия солнечного света, а из-за того, что он попросту не мог пробиться сквозь туманно-угольный смог, которым был переполнен воздух Лондона.

Маревое облако окутало город, погружая его во власть густого тумана светло-коричневого цвета. Лондон – город «Большой дым», закрепивший свою славу «столицы смога» благодаря широкому использованию угля как топлива. Его применяли везде – в топках паровых двигателей кораблей и паровозов, в доменных печах промышленных предприятий и в домашних печах для обогрева и приготовления пищи.