Уникум. Практикум

Куракин сдох через четверть часа, хотя двигались мы в среднем темпе.

– Сюда, – на ходу бросил я, сходя с тропы. – Так быстрее.

– Ты уверен? – задыхаясь, спросил Саша.

– Вполне.

Все потому, что в груди едва заметно закололо. Я сейчас походил на магнит, стрелка которого лениво повернулась к северу. Учитывая холодное сердце Терлецкой, сравнение более чем уместное. Хотя вместе с тем двигаться стало труднее. Вместо утоптанной тропинки мы бежали по пересеченной местности. С оврагами, кустарниками, высокой травой и прочими прелестями дикого леса.

Зато боль, медленно нарастающая с каждой минутой, придавала мне дополнительных сил и уверенности, чего нельзя было сказать о Куракине. Двигался высокородный давно уже на морально-волевых. И будь с ним, к примеру, Аганин или Тинеев, так Саша точно запросил бы передышку. А так терпел, пыхтел, бежал позади. Самое время главе рода показывать свой характер.

Когда вдали серебряной лентой блеснула река, я сбавил ход. Во-первых, надо отдышаться, иначе мы станем легкой добычей.

Во-вторых, подождать Куракина.

Приблизившись, тот оперся на дерево и отхаркнул густую слюну. Да, понимаю, так же ощущал себя в первый месяц занятий в клубе. Я даже представил, что чувствует Саша. Стальной привкус во рту.

– Уже рядом, – сказал я.

Сердце знакомо заныло, как и всегда. Ага, Терлецкая недалеко. И наличие боли означало одно: она жива. Еще не все потеряно.

– Пойдем, – скомандовал я.

Зрелище, открывшееся у самой кромки леса, было удивительным по своей красоте и одновременно ужасу.

Подогнув колени, привязанная по рукам к расщепленному дереву, в месте силы висела Терлецкая. Обнаженная, совсем. Юдо без лишней стеснительности стянуло с нее абсолютно всю одежду, которую разбросало вокруг.

Я на мгновение невольно залюбовался Светкой. Даже теперь, в таком состоянии, она выглядела более чем соблазнительно. Нет, видеть голых женщин приходилось, в «Гугле» не забанен. Но Терлецкая действительно приближалась к идеалу. Гладкое красивое тело, длинные ноги, плавный изгиб бедер и большая, ничуть не портящая ее грудь.

И что самое важное – шрам у сердца, очень уж сильно похожий на мой.

Тем разительнее был контраст с юдо. «Борис», вернее, существо, представившееся этим именем, оказалось словно вылеплено из различных людей. Мужское поджарое туловище с толстыми бабьими ногами и большой обвислой задницей. Маленькие, заплывшие жиром ручки и те самые крохотные пальцы. Жертва хирурга-недоучки.