Временщик. Книга вторая

В последний момент я увидел, как в скулу прилетает кулак, и интуитивно выставил руку.

Навык Блокировки повышен до третьего уровня.

Тут же неприятели добавили в бок, в район печени. Пока я скрючивался от боли, получил в плечо. Прямо в кость.

Навык Бездоспешного боя повышен до третьего уровня.

Вот только меня данный факт совершенно не радовал. Удары сыпались градом. Думать было некогда. Сейчас бы откатить, но вместо этого я вытянул руку к ближайшему обидчику и кастанул Дугу.

Навык Разрушения повышен до одиннадцатого уровня.

Вышло здорово! Гопник отлетел метра на три, приложившись при падении головой. А остальные машинально сделали шаг назад.

– Чего стоите? Гасите, – приказал уже поднявшийся главарь.

– Миха, да ну в задницу, у него шокер, – отозвался ближайший ко мне хулиган.

– Миха, а давай один на один, – предложил я, унимая тяжело бьющееся сердце.

– Да пошел ты, еще связываться, – после недолгого колебания ответил тот и посмотрел на поверженного товарища.

 – Чего мнетесь, Бурого поднимайте. А ты… с тобой мы еще не закончили.

Я хмуро глядел, как удаляется троица, таща «заряженного» электричеством бойца. Нет, у нас гопников хватало. Но чтобы вот так, среди бела дня, быковать? Что-то мне это все не нравится.

– Спасибо, Сергей, – подал голос профессор. Я вздрогнул, совсем уже позабыв про присутствие Петра Сергеевича. – Странные ребята.

– А чего хотели?

– Поговорить, видимо.

Подошли, начали спрашивать, русский ли я. Потом тыкать стали, хамить. Сказали, что из-за таких, как я, нацию просрали. Дескать, русский не пьет.

– Ага, а ходит по дворам и колотит пожилых людей. Надо выяснить, откуда эти молодчики.

– Может, с училища какого?

– Далековато. Хотя я в любом случае выясню, что это за сучилища такие. Всего хорошего, Петр Сергеевич.

Обессиленный, я поднялся к себе, надеясь, что Лапоть за несколько суток не разгромил квартиру, и открыл дверь.

Но сегодня явно был не мой день. Создалось ощущение, что внутри долгое время держали бешеную собаку. Стулья перевернуты, кухонный стол облит чем-то жирным, одежда разбросана, обои разодраны и висят клочьями. Я, уже ничему не удивляясь, прошел в комнату и увидел растрепанного домового с раскрасневшимися, заплаканными глазами.

– Хозяин, ты, что ли?

– Я, что ли, – присел я на край дивана.

– Живой?! – схватился за голову Лапоть.