Верравия. Сумеречный пет

Стоило вытащить наружу частицу умершей мантикоры, как десятки рук взметнулись вверх, прикрывая привыкшие к темноте глаза. Да, вышло и вправду ярковато. К переливанию Искры добавились новые расцветки, и само мерцание стало мощнее.

Искра

Поглощено душ: 1.

Необходимо душ для трансформации: 9.

Ничего себе! Получается, частица мантикоры души трескает, как прожорливый испанец – хамон. Даже представить трудно, что будет, когда это нечто наберет полную силу. Впрочем, какие варианты? Это там, в реальном мире, можно было бы попросту наплевать на данное слово и оставить где-нибудь Искру.

Но боюсь, в «Верравии» игровые законы меня очень и очень жестко накажут. В лучшем случае устроят какую-нибудь материализацию пятилитровой клизмы, в худшем же…

Дал слово – так держи его до конца. Нечего было трепаться и болтать, надеясь найти лазейку, не желая выполнять данное обещание. Теперь поздно трепыхаться, отыграть назад не получится. Мантикора помогла мне. Пропустила к артефакту и передала Искру. А то, что инструкция не прилагается, так извините.

Не в фирменном магазине брали.

Я убрал своего кота в мешке именно туда, где ему надобно находиться, и, подслеповато щурясь, кивнул Эу:

– Пошли опять до короля. Разговоры разговаривать, думы думать.

«И вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди, и Дриин такой молодой, и свежий мертвяк впереди…» – если бы попросили в двух словах описать то, что творилось во дворце, то я бы ответил примерно так, спасибо комсомольской молодости отца и его же любви в подвыпившем состоянии напевать.

Короче говоря, знал я советский репертуар назубок. Дурачье, вот что надо было петь в «Хрипящем Единороге»!

Король гно внимательно выслушал мой отчет о проделанной работе. Само собой, я немного приукрасил. Выходило, что мертвого гнома я одолел без особого напряга, ибо что? Правильно, аз есмь посланник Отца. Эу благоразумно молчала. Кстати, я так и не выяснил: она была в состоянии оцепенения или все видела и понимала? Если тут задействован такой же принцип ментального восприятия, что при общении с наместницей, то Прыг-скок все осознавала.

Далее Его Величество зашептался с тысячниками. Причем шушукался так долго и бурно, жестикулируя и брюзжа слюной, что напрягаться начал не только я, но и все сотники, собранные в зале.

Вообще у меня получилось навести шороха. Как я понял, рог вызова был у каждого сотника, но его применение без веского повода довольно строго каралось, вплоть до понижения в звании.