Верравия. Сумеречный пет

– Спасибо, Крил, – он с такой силой затряс мою руку, что рисковал получить к своей фамилии еще и прозвище Пальцеломатель.

Мы посидели еще немного. Борг оказался парнем разговорчивым. Болтал о своей прошлой жизни, о проклятой жене, которая ушла вместе с Намберту и забрала их маленькую дочурку с собой. В память о ней у Крушиголового остался лишь медальон, о котором и шла речь. Борг ходил вместе с отрядами короля пробиваться к Средоточию, в желании быть поближе к омам, точнее, к дочери, но постепенно в его душе рос страх.

Он видел, как боевые товарищи, падшие в тоннелях, встречают отряды гно с мечами в руках, а в их мертвых глазах нет ни тени сожаления, печали, тревоги. Войско мертвецов росло, а гно, как, наверное, и омов, становилось меньше.

Борг оставил службу, занявшись промыслом киша – какого-то местного подземного существа вроде мокрицы. Сок его использовали в лечебных бальзамах, а хитин – при кровле крыш. Но в последние времена и кишей становилось все меньше, а уходил он все дальше, туда, где водились мертвецы.

Из всего рассказанного я выяснил один очень важный факт: гно – долгожители. Они все являлись свидетелями событий, которые произошли много лет назад. Это раз. Два – как ни странно, гномы разделились по гендерному признаку, что называется, мальчики – налево, девочки – направо. Одни чтили Отца, другие Мать. Те же, кто не определился либо был не согласен с существующим порядком, ушли за Клойлом и стали основой для мертвого воинства.

Третий момент – выход из подземелий находится в стороне, куда ушли омы.

То есть мне не надо будет пробиваться через всех зомби Верравии. Уже неплохая новость.

Плохо было то, что Борг постоянно подпитывал себя элем – тоже вопрос, как его гно здесь производят, – и на рассказе про коварство Намберту попросту уронил голову на стойку и захрапел. Мне тоже невероятно хотелось протиснуться в предоставленную каморку, но надо было пройтись до мастера-лучника.

Иерархию расположения домов Бампаса я выяснил довольно скоро.

Если упростить – чем ближе здание к дворцу, тем более влиятельный гно в нем живет. Исключение составляли домики у речки, через которую я проходил, выбравшись из тронного зала Отца. Все отребье – а было здесь и такое – жило с третьей, юго-восточной стороны. Лестницы, ведущие сюда, лишились множества ступеней. Редко какие фонари горели, остальные были либо побиты, либо выдраны с корнем; стража, бодро маршировавшая в других районах, редко сюда спускалась.