Петербургская баллада (сборник)

С кем я могу поговорить на эту тему? Одну минутку, я запишу… Аверьянов Геннадий Борисович? Он сейчас на месте? Я подожду… Геннадий Борисович? Здравствуйте, вас беспокоят с телевидения. Нам поручили подготовить репортаж о филателистических организациях… Поможете? Ну, общее обозрение, пару-другую интересных историй, наболевшие проблемы – все как обычно… Когда вам будет удобно? Завтра, часика в три? Отлично. Адрес у нас есть, подъедем вовремя. Всего наилучшего.

Опустив трубку, подмигнул Олегу:

– Голубой он там или нет, но то, что Маврикий, – это точно.

Неизживаемо все же в русском интеллигенте желание прославиться и свою морду перед толпой засветить…

Назавтра, без десяти минут три, они уже входили в офис клуба. Руслан был затянут в серый костюм-тройку, тщательно выбрит и чванливо пафосен. Это настоящему журналисту требуется к себе клиента расположить и в душу влезть. Руслану же требовалось, чтобы впоследствии возможные свидетели (а крайними предстояло быть именно этим бедолагам) присматривались не к его приметам, а к манере поведения.

Отсюда и танцевать будут, эмоционально описывая «неприятного брюнета с брюзгливым выражением лица». Таня, напротив, скакала этакой восторженной журналюшечкой, в консервативных блузке-юбочке и огромных роговых очках на пол-лица.

Шикарную гриву волос пришлось убрать в безвкусный «конский хвост», а на палец надеть обручальное кольцо (пригодится, если описание будут составлять женщины). Олег волочил на себе огромный агрегат, одолженный где-то Севером на пару дней, и выглядел типичным работягой-оператором: стильно небритым, деловито-озабоченным, внушающим уважение…

– Здесь снимать будем, – распорядился он, отыскав в конце длинного коридора тихую комнатку, – мешать нам не будут, места достаточно, розетки для аппаратуры есть.

– Но тут же нет окон, – робко заметил старичок, представившийся Руслану как Геннадий Борисович.

– Свет я и сам создам, – отрезал Олег, – мне интерьер и рабочая обстановка важнее.

«Интерьер» здесь и впрямь был чуть позначительней прочих помещений с осыпающейся штукатуркой и колченогими стульями.

Явно начальственный был кабинет, вот и менжевался секретарь клуба Геннадий Борисович, но перечить внушительному оператору не решался – уж больно тот был строг и деловит. Кабинет Олег выбрал правильно: в остальных помещениях находились люди, и выгнать их на время «интервью» значило получить за дверью пару лишних ушей, а это было совсем ни к чему.