Вся наша жизнь

– Мы еще на подходе рассыпались двойками, я велел смотреть в оба. Раз там светло, то наверняка кого-то они должны были оставить присматривать. Ведь, так?

– Ну?

– А там не конные эти оказались, а в скирде одной свободный сидел.

– Один сидел? С чего бы – один-то? Как это? Непорядок, вроде – по одному?

– Тут уж думать нам некогда было, мы его с двух сторон прижали, сверху третий наш скатился, по голове тюкнули, в мешок, а тут и конные эти из села стали высвистывать. Вот и все. Постреляли по ним – и домой…

– Живого хоть притащили? Очень мне хотелось бы с живым свободным сегодня поговорить.

Вот прямо сейчас. Ох, как мне не нравится все это…

– Живой, живой! – хохотнул радостно Петр. – Лекарь там с ним сейчас возится. Я двух ребят караулить оставил у карцера.

– Ну, пойдем, Петро, пойдем. Посмотрим на твой сюрприз, – поднялся Старый со стула, и с лампой в руках дождался, пока Петр первым выйдет в коридор.

Тот шел, улыбаясь, довольный успешным рейдом отряда, своим четким и ясным рассказом, «трофеем» своим.

Но на лице Старого, идущего сзади, не видно было особой радости.

Лес

Сегодня утром был туман, как и предупреждал Старый.

Туман медленно плотными слоями оседал под первыми лучами солнца и становился алмазной пылью на старой паутине, развешанной летом между кустами огромными пауками с крестом на спине, росой на траве, по которой медленно шагали черные сапоги. Если наклониться и присмотреться, то трава почти белая от росы, а там, где прошел человек или зверь – темная дорожка.

Там, где такая дорожка видна, ловушек уже точно нет.

Лекс двигался очень медленно. Он вышел из хранилища с восходом луны, когда до рассвета оставалось совсем немного. Довольно быстро преодолел территорию, которую все признавали ничьей. А теперь, когда поднялось солнце, он стоял на самой границе, или, может быть, уже и перешагнул ее. Начинался настоящий лес, начинались земли свободных. Здесь нельзя было спешить. Со стороны, если бы кто-то смотрел на него со стороны, иногда могло показаться, что он засыпает стоя.

А он стоял и ловил краем глаза любое движение, слушал шумы, смотрел на птиц, летающих над деревьями.

Лекс был лучшим из молодых. Правда, и молодым-то ему оставалось быть совсем не долго, до середины лета. Летом Старый проводил испытания и распределял бойцов по отрядам хранителей. Лекса давно присмотрели в первом отряде. Он уже и с ветеранами первого познакомился, когда был у них на стажировке и выучке.