Ланиакея

Клэр, упёршись в фонарь кабины руками, судорожно крутила головой, ища повреждения самолёта. Краем глаза она увидела, как за одно мгновение загорелось почти всё табло отказов систем. Мгновение спустя взревела сирена. Клэр дёрнула держку[6 - Ручка, активирующая механизм катапульты.] катапульты. Как в замедленном кино, очень плавно отошёл фонарь кабины. Клэр погрузилась в темноту…

* * *

Что-то бухнуло.

– Опять всё зверьё распугали, – пробурчал Дядя. Бурундук перестал грызть печенюшку и повернулся к нему.

– Схожу гляну, что там, – сказал Дядя бурундуку. Он поднялся с бревна и тяжело пошёл вверх по склону. Перевалив гребень, сразу увидел бело-оранжевые купола парашютов, повисших на столетних соснах. Ещё через полчаса он уже стоял рядом с одним из пилотов. Симпатичная, живая, грех такую оставлять… Он достал нож, резанул подвесную систему… Второй был мёртвый, но Дядя снял его тем же способом – зверьё приберёт.

* * *

Клэр медленно приходила в себя. Так приятно было просыпаться в тёплой мягкой постели.

Она потянулась всем телом, расправляя мышцы, и с удовольствием зевнула. Ей хотелось замурчать как кошке и нежиться в постели бесконечно.

В помещении был полумрак, пахло хвоей и чем-то тёплым, как в церкви. «Свечами», – догадалась она.

Она вспомнила роковой вылет. Кровать явно не была похожа на госпитальную и совсем не похожа на то фанерное недоразумение, на котором пришлось спать в ночь перед вылетом. Клэр мгновенно напряглась: она на территории врага, скорее всего, в плену.

Осторожно, стараясь не делать резких движений, чтобы не выдать себя, она попыталась понять, нет ли у неё повреждений. Немного подумав, решила, что, видимо, нет. Никаких неприятных ощущений в теле, одета, не связана. Хотя одежда явно не её. Она не смогла определить на ощупь, что именно на ней было надето.

Клэр очень медленно отодвинула с глаз одеяло. Помещение было довольно большое, стены сложены из грубо обработанного лафета, как на горных ранчо из рекламы. Но тут всё было настоящее.

Мебели она не разглядела. У стены рядом с маленьким занавешенным окном стоял большой грубый стол, на нём в красивом резном подсвечнике горела массивная свеча. За столом сидел мужчина. В неровном свете свечи, когда тени двигаются за пламенем, он показался ей огромным, сгорбленным и лохматым, лицо – старым. Необъятная жилетка из шкуры с длинным мехом дополняла облик. Медведь. Мужчина что-то писал пером, периодически обмакивая его в чернильницу.