Красный город. Певец-2

Если появится кто, я уверен: ко мне или к тебе придёт и честно обо всём расскажет.

– Наверное, ты прав, – задумчиво сказала тётушка, которой очень польстило признание её воспитательного таланта.

Сын ювелира сделал неуклюжую попытку подарить Нине нечто ценное. Он подстерёг девушку, когда та укладывала в корзину пучок петрушки, и, страшно смущаясь, сказал:

– Нина, а это ты, наверное, уронила?

Девушка с удивлением посмотрела на петрушку, которую она крепко держала в руке, и лишь затем перевела взгляд вниз, себе под ноги.

Там в пыли поблёскивала тонкая золотая цепочка.

– Это не моя, – вздохнула Нина, очень хорошо понимая, откуда могло взяться украшение. – Наверное, это ты сам уронил.

– Я? Уронил? – смутился сын ювелира.

Нине даже жалко стало его.

– Откуда у меня взяться золоту? – спросила она. – Отец не балует меня. А вот тебя-то дома заругают!

Юноша, красный, как рак, наклонился, схватил цепочку и убежал.

– Молодец, девка! – хмыкнула торговка, наблюдавшая эту сцену. – Не стала брать не своё.

– Да, не стала.

– А ведь хотелось, небось?

Нина решила не отпираться и кивнула.

– Не переживай, – протянула дружелюбно торговка, засовывая ей в корзину ещё один пучок зелени, – будут у тебя ещё и цепочки, и хорошие люди! Уж я не совру!

– Я верю, – засмеялась Нина и распрощалась с ней.

Так и текла её негромкая, честная жизнь. Лишь один раз Нина испытала беспокойство. В тот день за девушкой увязался наглый незнакомец. Ещё на рынке он смерил её липким взглядом, ухмыльнулся, но ничего не сказал.

Глаза у него были холодные и сальные. Он стоял у лавки, в которой продавали шерстяные коврики из Норландии, и делал вид, что выбирает себе один из них, а сам тем временем шарил взглядом по сторонам.

От незнакомца за сто шагов несло знатным сыночком, который ни в чём не привык себе отказывать.

Нина поёжилась. Благо, рядом оказалась давняя знакомая, которая с удовольствием приняла предложение поболтать. Девушки взялись за руки и вместе пошли по улице. Только тогда этот тип отстал.

Глава шестая. Король и герцог

Примейон, чудо столицы, город в городе, жемчужина в короне короля Виллема, просыпался рано. Едва раздавались голоса первых петухов, как по его залам и переходам начинали сновать вышколенные слуги, вычищая новый день от остатков вчерашнего. Они наводили порядок в галереях и танцевальных залах, протапливали камины и расставляли свежие цветы из оранжерей.

Такой порядок завёл ещё дед короля Виллема.