Певец. Фэнтези

Силуэт человека, смотревшего в его сторону.

«Беги, беги, – пели деревья, – пропадёшь, сгинешь…»

Анн просто ждал. В легендах многие погибали – те, кто испугался и побежал. Но так и должно было происходить, думалось ему, иначе что бы это было за волшебство?! Для волшебства что-то особенное нужно. Сила, стойкость, вера… Трусам чудеса не нужны. И трусы – чудесам. Поэтому они не находят друг друга. Вот только сам он не струсит ли в эту ночь? Очень уж страшно было здесь одному, до жути страшно. Деревенские парни и девушки ходили искать резницу только гурьбой.

Так веселее! Один раз и вместе. Никому не страшно. Все чудища прячутся, когда по лесам люди с факелами бегают и костры жгут, в ручьях нахально купаются да через огонь прыгают. Один раз в году лесные духи такое стерпят. А в остальное время надо к лесу с уважением относиться. Недаром сегодня лес не в духе…

И вдруг стало непривычно тихо.

Исчезли и комары, и ветер, перестали трещать сучья и ветви.

Даже серебряная вода замерла.

А в нескольких шагах от него… разливалось голубое свеченье.

Анн поднялся с места и шагнул на ватных ногах к кусту резницы.

«Полночь наступила? – подумал Анн. – Неужели я дождался?»

Прямо из стебля резницы, прикрытый сверху листьями, рос на глазах плотный бутон цветка. Он достиг размера крупного ореха и стал наполняться силой и свечением. И что-то особенно зазвучало в мире.

«Вот-вот, сейчас всё произойдёт!» – возбуждённо думал Анн, упав на колени рядом с кустом и наблюдая за таинством.

Это была особенная музыка.

Высокая, напряжённая, звенящая. И ещё – странно одинокая. Ликующая, волшебная, превращающая одно в другое, с лёгкостью пересотворяющая предметы и события, но – музыка для одного, а не для всех. Анн слышал каждый звук в ней, впитывал её, и она, казалось, доверяла ему, продолжала звучать, не прерываясь ни на миг.

А затем бутон раскрылся, и Анн увидел волшебный цветок. Он угадал его цвет. Цветок был голубовато-белым, таким же, как и луна, и отблеск воды, и свечение огоньков между деревьями…

Он протянул руку.

Цветок лежал в его ладони, небольшой, странно-хрупкий, светлый. Если его поднести к чему-нибудь, то предмет словно бы покрывался нежной дымкой. Анн осторожно переместил руку к лежавшей на земле сухой ветке, и ветка вдруг превратилась из грязной и серой в упругую, зелёную, будто бы только что сломанную грубой рукой. Потом Анн поднёс цветок к своей дорожной сумке, и та сделалась непривычно новой, будто бы вчера сшитой.