Клеймёный

И, как ни странно, он ничего при этом не испытал. Может, это равнодушие осталось у него от Имрана, который кровь лил словно воду, или ему еще предстоит пережить эту смерть по полной программе, но потом, когда все закончится.

Словно цепной пес, скатившийся с поверженной жертвы, он осмотрелся, оценивая ситуацию.

Пока Илья боролся со здоровяком, власть в бараке поменялась. Старики чувствовали себя уверенными, царями положения, и эта уверенность их погубила. Поднявшие бунт новички сумели сбиться в стаю и задавили старожилов числом.

Свежая кровь смогла прорвать плотину. И вот уже старики жались к стенам, опасливо поглядывая на выступавших вперед молодых каторжан. Только Дырокол остался сидеть на нарах, зло поглядывая на тех, кто осмелился покуситься на его власть.

Давыдов поднялся на ноги и приблизился к Броднику. Фома стряхивал с рук кровь. Костяшки пальцев были разбиты, под глазом красовался наливавшийся синяк, но он был чертовски доволен.

– Ша, люди! – раздался резкий окрик.

Это подал голос Дырокол.

И тут же драка в бараке прекратилась. Старожилы отступили. Новички застыли, боясь разрушить хрупкое неожиданное перемирие.

– Нельзя же так. Что это за дикость такая. Мы все тут люди, а не скоты. Зачем нам грызться. Кто тут у вас будет за старшего, будем за жизнь договариваться, – предложил Дырокол.

Никто не советовался, даже слов не нужно было. Каторжане из новой партии вытолкнули вперед графа Гривера Дыкрика.

– Вот наш староста, – послышались со всех сторон голоса.

Чернокожий гигант шагнул вперед и замер в угрожающей позе.

– О чем говорить будем?!

Но договориться ни о чем не удалось.

Барак накрыло волной боли. Те, кто только что бились друг с другом, оказались вместе на полу, не в силах унять разрывающее череп электричество. Это надзиратели Пекла решили напомнить, кто в доме хозяин.

«Прекратить беспорядки. Построиться в колонну по двое для работы», – послышался змеиный голос в голове.

Превозмогая боль, Илья поднялся с пола.

«Старосты барака по окончании работ проследовать к старейшинам», – прозвучал новый приказ.

Давыдов помог подняться Броднику и Карену. И они направились к дверям, встав за серыми спинами каторжан. В этих понурых спинах было столько покорности судьбе, что оставалось удивляться, откуда они только недавно черпали силы для того, чтобы бороться за свою свободу и право на жизнь.

Двери барака открылись, и строй каторжан пришел в движение.

Глава 7.