Участковый. Ментовские байки. Повести и рассказы. Книга первая

– Марья Петровна, у меня к вам предложение.

– Да, разумеется…

– Назовём наши встречи три «Д» – день добрых дел, по Чехову.

– Вы даже не представляете, как я рада! Мы с Черниковым тоже обсуждали самые злободневные темы и ни дня не потратили впустую!.. Как невыносимо хочется закурить. Вы на меня сильно действуете!..

– То, что я терплю? Пожалуй, всё же, надо закурить, может обоим полегчает?

– Ах, вы такой весёлый!

Нащупываю в кармане «приму», закуриваю, поделившись огоньком с хозяйкой. Она затянулась и сквозь выдыхаемый дым поведала о себе:

– …Немцы подошли к Москве и нас повезли рыть окопы.

Я познакомилась с молодым человеком и полюбила его. Мы с ним расписались, но уже через месяц он ушёл на фронт, а вскоре Ивана убили. Кто-то сунул мне «Беломор», и вот, я всё никак не остановлюсь… Я знаю, как можно с детства заразить людей вредными привычками!.. Эти Полевы, с которыми вы вчера имели удовольствие познакомиться… у них сын подросток, так ради таких, как он, надо лишать алкашей их родительских прав! Я знаю, отдел опеки определит Володю в интернат, там он разовьёт свой талант.

Когда перешли с Марьей Петровной к другим фамилиям, я включил в голове магнитофон… Хозяйка разлила в две тарелки рассольник, достала сметану, чёрный хлеб.

Она сама не заметила, как облегчила мою участь участкового на год вперёд. По дому «шесть на восемь» я теперь имел все козыри: где, с кем и как работать, включая и заботу с подростками, и кто был постарше, многие из которых были когда-то учениками моей хозяйки.

– Семён Александрович, позвольте полюбопытствовать: какой период отечественной истории для вас самый интересный? – спрашивает меня за обедом бывшая учительница истории Марья Петровна. – Мой любимый период – первая половина девятнадцатого века, освободитель Европы Александр Первый. О, реформы Сперанского, просвещённые декабристы!

– Мой век – восемнадцатый! Правление Екатерины Великой! Век просвещённого российского абсолютизма! Но вы, конечно, помните переписку Екатерины с Вольтером, Дидро, Даламбером? Великие вольнодумцы! Чтобы читать их в подлиннике, я самостоятельно изучал французский язык.

Жё тадор, Марья Петровна, означает – я вас обожаю.

– Вы это к чему, лейтенант?.. Кушайте, я ещё подолью!..

– Эж монке ду тё, – что значит, – мне не хватило времени, чтобы осилить французский, – говорил я, обдувая наполненную перловкой и мелко порезанными солёными огурцами мельхиоровую ложку.