Наследник Рода

Вечером тут много народу, а майским теплым вечером особенно: романтичные влюбленные парочки, статные семейные дуэты, молодые мамы с колясками и кривоногими карапузами, шумные компании парней и девчонок – все такие разные, но радующиеся одному и тому же… Весна! Май!

Прошел еще один день и еще один вечер. Вот уже первые минуты новых суток исчезли в вечности. Аллея заметно опустела, но многие и не думали отправляться спать. Слишком долгая была зима, и слишком теплая наступает ночь – не так просто отказать себе в излишестве, когда заледеневшие эмоции оттаяли и рвутся наружу.

Он тоже не собирался уходить.

Прогуливаясь туда-обратно по ожившей после зимней спячки аллее, которая с каждым днем все плотнее укрывалась от остального мира неудержимо рвущимися на белый свет листьями кустов и деревьев, он наблюдал, размышлял, умилялся безобидным глупостям людей, не желающих думать ни о чем серьезном, и мысленно одобрял наивную беспечность.

Он не считал себя старым, да и выглядел лет на тридцать пять, но повидал в этой жизни гораздо больше сверстников – так много, что и поделиться воспоминаниями не с кем: не поймут, примут за сумасшедшего… А воспоминания одолевали, всплывая из памяти цветными картинками и сюжетами – сегодня только хорошими и добрыми.

Сегодня теплый весенний день, такой нельзя омрачать унынием. За длинную жизнь можно разобраться: печаль и уныние – слабость, отрицание многообразия, неспособность видеть, боязнь перемен.

Он остановился возле старого дуба.

Ствол в пять обхватов, изъеденный глубокими широкими морщинами и обрамленный мощными раскидистыми ветвями, простирался ввысь. Зеленые лапы заботливо нависали над пешеходной зоной, как огромная естественная крыша.

Это дерево знали все, но никто не представлял, как долго оно стоит на этом месте, которое лет двадцать назад закатали асфальтом, украсили резными лавочками, фонтаном и декоративными посадками, превратив в зону отдыха горожан.

Он не помнил точно, сколько раз дуб хотели спилить, однако всегда находились неравнодушные люди, не позволяющие совершить варварство.

И теперь, будучи старше всех ныне живущих, дуб превратился в местную достопримечательность.

В знак особой ценности городскую реликвию окружал низенький, ярко выкрашенный зеленой краской заборчик, а за кроной бдительно следили коммунальные службы, периодически отсекая сухие и ненадежные ветви. За деревом ухаживали, как за мудрым, уважаемым и знающим человеком.