Наследник Рода

Вероника невольно устремила взор на свое творение вслед за Купцовым – стало не по себе… Опять это дрянное чувство неловкости: как ему это удается?

На миг показалось, что Марат переоценивает ее скромный труд. Оказывается, он не такой уж истукан и невежда… Зря она так переживала перед встречей.

Если бы совесть была материальна, то Пустынина совершенно точно показала бы язык дрянной девчонке в отместку за причиненный дискомфорт. Вдруг захотелось взять Марата под руку и устроить экскурсию по его жилищу, раскрывая тайны дизайнерского мастерства.

Руки отпустили собственные плечи, и она почти прикоснулась к его руке…

– Вероника!

– Да? – потянувшиеся к Купцову пальцы непроизвольно сжались в кулак, как испуганный еж.

– К сожалению, я очень тороплюсь… Мне действительно жаль, но… сами понимаете, работа, дела…

– Да, конечно… понимаю, – голос подрагивал, а рука, сжатая в кулачок, попыталась отыскать карман, чтобы спрятаться окончательно.

Марат посмотрел на часы, недовольно сморщился…

– Могу ли я в будущем рассчитывать на встречу – дружескую? Если вы, конечно, не против…

Она кивнула почти мгновенно, будто шея самостоятельно дала унизительно-торопливое согласие, не дожидаясь решения головы.

Марат коснулся ее плеча – тепло и мягко.

– Генри видел вашу работу. Он восхищен.

Глаза Вероники заблестели. Легкие расширились в готовности к длинному ответу на долгожданное известие, но раскрасневшиеся щечки лишь смешно раздулись, не выпуская наружу воздух вместе с восторженными словами: первая мысль не всегда самая правильная, а искренность может все испортить.

– Понимаю… – он помог в неловкой ситуации. – Ни к чему отвечать. Я хорошо знаю Генри: он ничего просто так не делает. Наберитесь терпения и ждите, – Марат загадочно улыбнулся. – Возможно, очень скоро ваша жизнь изменится, и уверяю, вам понравятся перемены.

Но только не стоит за это кому-то говорить спасибо. Благодарите себя, свой талант, усердие, желание быть лучшей… Ну и… родителей, которые подарили вам шанс…

Вероника проводила взглядом хозяина дома, который как-то слишком поспешно распрощался, сославшись на срочные дела, и оставил дизайнера наедине со своим творением.

Купцов, конечно же, врал: никуда ему ехать не нужно – она это чувствовала и не понимала причины.