Кремль 2222. Царицыно

Падая в забытьё, я успел с горечью подумать, что в последнее время мне катастрофически не везёт в общении с прекрасным полом. Вот и помогай после этого людям!

Глава 6

Голова раскалывалась, кто-то сверлил в ней дырки и сжимал мозги клещами. Я застонал.

– Уже очухался? Что, болит небось, парень? – участливо сказал чей-то голос.

Я дёрнулся, попытался встать.

– Да ты лежи, отдыхай, – снова произнёс невидимый некто.

– Где я?

– Да у меня в повозке, – добродушно рассмеялся он.

Я потихоньку разлепил заплывшие глаза и увидел говорившего.

Это был мужчина лет пятидесяти, правивший кем-то, что я сначала принял за лошадь.

Возница сидел вполоборота, гривастый, давно нечёсаные волосы торчали пучком во все стороны, под стать была и борода: окладистая, как у Льва Толстого на фотках из учебника литературы и при этом спутанная и неряшливая. Одет в толстый серый кафтан (на ум сразу пришло слово домотканый: ни одна фабрика не станет шить такое), подпоясанный кушаком. Не удивлюсь, если на нём подобающего покроя штаны, а на ногах лапти.

Может, отшельник, раскольник-старовер или российский вариант американских амишей[5 - Амиши – представители религиозного направления, не желающие принимать многие современные технологии. И хотя это движение возникло в Европе, в настоящее время подавляющее большинство амишей проживает в США и Канаде.]? Сект всяких хватает, даже в наших краях. С другой стороны – а что ему делать в Москве? Народ смешить?

– Простите, как вас зовут? – снова заговорил я.

– Ишь, предупредительный какой! На «вы», понимаешь, обращается, – засмеялся возница. – Будто я боярин али сам воевода! Давай, милчеловек, по-простому, на «ты»… А кличут меня Степанычем. Так и зови. Меня тут каждая крысособака знает.

– Кто-кто? – не въехал я.

Причём тут крыса или собака?

– Тебя что, молодой да ранний, совсем по башке приложили? – удивился Степаныч. – Память отшибли, да? Крысособак не знаешь…

– Может быть, – неопределённо протянул я, понимая, что в моих обстоятельствах не стоит раньше времени раскрываться.

Надо выудить из словоохотливого мужичка как можно больше информации, чтобы прийти к выводам.

– Кто ж тебя приложил так?

– Девка одна, – признаваться было обидно, но я пересилил мужскую гордость. – Данарой зовут. Знаешь такую, Степаныч?

– Девок много, – хмыкнул тот.

– На азиатку смахивает. Казашка или калмычка, а может и бурятка… Худенькая, с виду ветер дунь – так снесёт, но дерётся как Брюс Ли.

– Не ведаю такую.