Щитом и мечом

Мне ведь надо казаться, а не быть, – перефразировал я знаменитый девиз.

После наведения справок выяснилось, что у Губанова уже имеется подходящая кандидатура. Остались маленькие формальности.

Я заглянул на съёмную квартиру, которую занимал молодящийся сорокалетний павиан (по здешним меркам почти старик), и привёл весьма убедительные резоны, по которым тому не следовало соглашаться на предложение Губанова. В итоге конкурент сразу сошёл с дистанции. В этот раз я был убедителен как никогда.

Наши спецы «нарисовали» несколько рекомендательных писем.

С ними я посетил съёмный дом Губанова. Специально оделся чистенько, но бедно, чтобы создать образ человека с хорошими манерами, нуждающегося в деньгах и потому согласного на любую работу, даже на переезд из столицы.

Губанов принял без проволочек. Внимательно изучил рекомендации, сразу же спросил, почему не на службе.

– К большому несчастию, по здоровью оказался негоден, – ответил я смиренно.

– А по виду не скажешь, – удивился он. – Да на вас, сударь, не сочтите за обиду – пахать можно!

– Внешность бывает обманчивой, – кротко произнёс я, стараясь не смотреть в глаза нанимателю.

Помещик покрутил рекомендательные письма, снова внимательно перечитал и изрёк:

– Принимаю тебя, но с одним условием: дочку мою и пальцем не тронь! Не смей за ней волочиться! Учи её языкам, манерам учи, да так, чтобы заграницей не стыдно показать было. Но не вздумай чего лишнего! Враз на голову укорочу! Ты понял?

Я кивнул.

– Постараюсь добиться вашего уважения, даже если мне откажут в благосклонности.

– Коль так, то собирайся. Завтра поутру выезжаем. Много у тебя пожитков-то?

– Откуда быть богатству? Почитай что на мне, то и все мои пожитки, – признался я.

– Эвона как. Тогда ступай на кухню, скажи, я велел, чтоб покормили, – смилостивился наниматель.

На ночь я всё же сбегал домой, собрал узелок, обсудил с Иваном детали, а рано утром (ещё петухи спали) уже трясся в телеге вместе с двумя крепостными Губанова.

Барин катил отдельно в более комфортабельной карете.

В поместье выбежала нас встречать толпа народу. Среди встречавших была и дочка Губанова, весьма миловидная особа с пухлыми щёчками и веснушчатым носом. Не скажу, что она запала мне в душу, но что-то в ней было.

Первый урок состоялся вечером. Девушка представилась Лизой. Барышня провинциальная, но при этом приятная в общении, без тараканов в голове и жеманства.

Мы говорили о литературе, живописи, музыке.