Первая заповедь

Лицо самонадеянного храбреца заливала кровь. Шакнир очень любил резать уши – такие раны особенной опасности не представляли, но были кровоточащими и весьма болезненными, что у многих отбивало охоту к сопротивлению. Стражники неуклюже пытались подняться, путаясь и переругиваясь, Шакнир же тем временем, не убирая с лица зловещую улыбку, прочертил кинжалом на деревянном полу прямую линию. Когда они, наконец, сумели встать на ноги (первый стражник зажимал ухо и явно потерял львиную долю своего боевого настроя), убийца, пристально посмотрев каждому в глаза, коротко бросил:

– Повторяю ещё раз.

Мне нужно ехать. Что я сейчас и сделаю. Каждый, кто переступит за эту линию, будет убит.

С этими словами убийца спокойно развернулся спиной к стражникам и зашёл в свою комнату. Слуги закона неуклюже топтались на месте, не решаясь нарушить границу, Шакнир же подхватил дорожную сумку с пожитками и пошёл вниз по второй лестнице, предварительно швырнув к ногам стражников тот нож, что ему подбросила женщина.

На первом этаже за стойкой вибрировал трактирщик Рот, не похожий сам на себя.

Вечером он казался спокойным и уверенным, сейчас трясся, подобно листику на ветру, и на глазах белел. Шакнир остановился, устало опёрся на стойку и посмотрел на хозяина постоялого двора с нарочитым презрением:

– Там, где я вырос и учился, разного рода наводчиков убивали сразу. На месте. Но я не стану делать этого, не трясись. Скажи мне только – зачем? Утром я заплатил бы тебе вдвое больше, чем ты бы попросил.

– Господин, поймите, у нас позавчера убили Креза, – промямлил Рот.

– И вы решили свалить всё на случайного путника? – тонко улыбнулся убийца. – Тебе кажется это очень умным, не так ли? Наверняка и свою долю получаешь, а?

Стражники, наконец решившиеся сдвинуться с места, с шумом и топотом спустились вниз, прислушиваясь теперь к разговору и, как прежде, не зная, что предпринять. Рот наклонился ближе к Шакниру:

– Поймите, господин, тут этот Эримарк… Это он всё!

– Кто это?

– Ну, он из Императорского прокурорского корпуса, – немного осмелев, пояснил трактирщик.

 – Ронан II Килкит, да будет он жить долго и счастливо, хочет жизнь простых людей лучше сделать. Дело-то хорошее, конечно. Вот, у нас Эримарк теперь прокуратором. Он, значит, следит, чтобы невинных в ямы не сажали да плетьми не пороли. Поначалу ничего он казался, сразу видно: столица! Вежливо общался с нами. Да только чем дальше, тем хуже. В узде нас всех держит, произвол творит, невинных в кандалы вгоняет.