Янтарный ветер

Его, Александра Горина, майора контрразведки «Смерш» 1-го Белорусского фронта, тогда ещё в начале весны капитана и начальника одного из отделов управления, свела жизнь с этим молодым латышским парнем по имени Карлис по долгу службы на долгих дорогах войны. Поэтому он и вспомнил вчера ещё его глаза. Тогда, в начале весны, глаза эти были такими же зелёными и молодыми, но взгляд был другим, не таким твёрдым, как сейчас, – тревожным, сильно уставшим и испуганным. Не всплыли пока ещё в памяти все подробности допроса этого молодого парня, но то, что он, Александр Горин, его допрашивал, причём в течение нескольких дней, это вспомнилось очевидно.

Немного поразмыслив, он решил продолжить разговор, тщательно следя за своими словами, в основном потому, что очень хотел восстановиться и собрать воедино все недостающие пока ещё фрагменты своего сознания.

– Александром меня зовут! Больше ничего не помню. Тебя тоже не помню, но я не против, если ты, Карлис, расскажешь о том, что сам знаешь.

Очень это неприятное чувство – беспамятство. Чувствуешь себя маленьким, беспомощным ребёнком.

– Ну, Александр так Александр! Не верю, что не узнал меня. На войне все чувства усиливаются в несколько раз, как и проницательность. Вижу, что знаком я тебе. Но если хочешь играть в тайны, пожалуйста. Не нужны мне от тебя никакие военные секреты, тем более что война закончена и мне, в общем-то, тоже скрывать от тебя нечего. Надо думать о будущем, а твоё будущее зависит только от меня. Согласишься помочь мне, я помогу тебе, и если не будешь геройствовать в ближайшее время, тогда своим будущим внукам сможешь рассказать о том, что случилось на самом деле.

Давай договоримся так, я начну рассказывать, а ты спрашивай, что тебя интересует и что ты не помнишь? А сейчас приляг опять, слаб ты ещё, отлежись.

Карлис постоял над Александром некоторое время, дождавшись, пока тот самостоятельно вернётся в горизонтальное положение на кровати.

Александр лёг, вытянул ноги и был готов слушать.

Немного болело в груди, и ныли ссадины и порезы на лице и руках, но в общем состояние его разительно отличалось от вчерашнего. Ему было гораздо лучше, тем более приятное чувство сытости помогало в этом. Особенно он был рад тому, что пелена тумана в его голове начинала рассеиваться, что придавало ему спокойствия и уверенности.

– Ладно, Карлис. Поживём, увидим. Расскажи о себе и почему ты здесь?

– Ну что же, начнём, как на допросе когда-то.