Плохое настроение и излишки героизма

Плохое настроение и излишки героизма

Дмитрий Дмитриевич Бондарев

Данный небольшой сборник – результат плохого настроения и апатии, что накатывала на меня, когда погода менялась слишком резко в Сибири. Так появлялись небольшие произведения, описывающие либо мрачные события, либо мрачные вселенные. Сами же произведения – больше описания моих мыслей и отражают состояния в тот или иной период жизни.

Содержит нецензурную брань.

Дмитрий Бондарев

Плохое настроение и излишки героизма

Все пошло не так

Они готовились несколько лет, общими силами собрали огромное количество средств, совместными силами вырыли котлован и построили бомбоубежище.

Общими силами подготовили все внутри, проверив каждый миллиметр бетонных стен.

Но все пошло не так.

Началось с массированной бомбежки, о которой не было никаких оповещений. Северные районы разнесло, никто и среагировать не успел. И аэропорт разнесло, вместе с правлением города.

Все же, кто выжил и был готов, спешно отправились к убежищу, забрав с собой все, что могло потребоваться, таща через высокие сугробы своих чад.

Все уже тогда были истощены.

Их долго всех пересчитывали и крайне медленно распределяли по комнатам. Благо места оказалось предостаточно, поскольку пришла лишь малая часть. А после, уже в бетонной коробке с ковром и тремя кроватями, он понял, что пришел один в убежище, хоть и выходила вся семья.

Соскочив, парень побежал через убежище, расталкивая встречных, не обращая внимания на ругательства в свою спину.

Один раз его поймал какой-то бугай, поднял за грудки, но, услышав «Один, они не дошли», что парень повторял, как мантру, увидев его взгляд, отпустил парня.

Все пошло не так.

Он сорвался на бег, громко зовя своих родителей, деда, но на него лишь косились, а после поймал его глава службы охраны, бывший служитель порядка, слегка потряс, а после спокойно произнес:

– Успокойся. Ты видел, как они погибли. Пошли в дом, в который влетела бомба. Ну? Вспомни. И прекрати пугать людей.

Жестокая правда обрушилась на него потоком ледяной воды, вернув его в тело, а воспоминания в голову. Он обмяк, закрыл рот и, опустошенный и отрешенный, поплелся обратно.

Первая неделя прошла спокойно, все молча переживали то, что случилось. Вдовы утоляли голод со всеми, кому не лень, детей не выпускали в общий зал. Лишь он, как оторванный от общества, плелся вновь наверх, на третий уровень, где было тихо, чтобы вновь сесть у решетки вентиляции.