Вороний Яр

– Оно, конечно, на работе-то не полагается… Да где она, работа-то? – усмехнулся проводник, обводя глазами пустой вагон, – Да и праздник, чай, на носу. Посидим душевно, путь короче станет. О! А вот и наш чай!

Дверь в конце вагона отодвинулась, из-за неё выкатилась тележка с подносом, на котором поблёскивала какая-то посуда.

– Давай сюда скоренько, – сказал кому-то Афанасий, махнув призывно рукой. Родион удивлённо вгляделся в темноту: вслед за тележкой, подталкивая её рожками, в вагон вошла… коза. Она, дробно стуча копытцами, прокатила тележку до адресатов и остановилась.

Коза была чёрной масти с белой отметиной на груди. Густая, ухоженная шерсть её переливчато поблескивала в тусклом свете плафона. Склонив немного на бок голову, она как-то изучающе уставилась на Родиона своими жёлтыми козьими глазами с чёрными точками зрачков. Родион, справившись с удивлением, дружески улыбнулся козе и подмигнул правым глазом. В ответ коза дружески подмигнула ему левым. Рот Родиона приоткрылся сам собой. Проводник расхохотался, вслед за ним несмело засмеялся Родион.

– Молодца, молодца, – почёсывая козе за ухом, сказал Афанасий, – ну, иди, голубушка, иди.

Он наклонился к её уху и что-то прошептал. Коза развернулась и не спеша зацокала по проходу. Оглянувшись напоследок перед раскрывшейся дверью тамбура, она скрылась в темноте, дверь за ней задвинулась.

“Шапито на гастролях, не иначе” – подумалось Родиону. Он оглядел стоящий на тележке поднос. На нём источали ароматный пар два стакана чая в серебристых подстаканниках, возвышался полулитровый графин с золотистой жидкостью, под которым поблескивали две рюмки на тонких ножках.

Середину подноса украшало внушительных размеров блюдо с плотно уложенными на нём бутербродами с красной и чёрной икрой и два блюдца поменьше, на каждом из которых красовался большой кусок отварной осетрины. А с краю приютились стаканчик с бумажными салфетками и небольшая деревянная шкатулка, по виду старинной работы.

– Я же не рассчитаюсь, Афанасий, – сказал Родион, глотая слюну, – Нечем мне.

– Не изволь волноваться, ужин за счёт заведения, – ответил проводник, хлопнув Родиона по плечу. Он закатил тележку в проход между скамьями, – Садись, бери вилку.

Он взял с подноса графин и наполнил рюмки. Взяв свою, поднёс к носу.

– Армянский сегодня, туркменский вчера закончился. А ты какой предпочитаешь?

– Да я собственно, один от другого и отличить-то не сумею, – ответил Родион, принюхиваясь к содержимому рюмки.