Вороний Яр

Щедрыми, кишащими комьями серебрились в бреднях у дедов с внуками щука и пескарь, вёдрами растекаясь затем по изголодавшимся за весну деревенским дворам. Сплошь и рядом истоптаны были звериные тропы зайцем и барсуком, взрыты копытами кабарги, северного оленя и лося. Сказочными рубиновыми россыпями осыпала Заступница таёжные деляны земляникой и брусникой, малиной и смородиной. Волна за волной, всё больше чистые, без червоточины, шли по оврагам и косогорам моховик, подосиновик и груздь, быстро и полновесно наполняя бабьи лукошки и короба.

А в самом конце лета прошёлся по верхушкам кедровника лихой и задиристый северный ветер и к утру засыпал моховые ковры под кедрами налитыми смолистыми шишками. Забросив на время все дела и заботы, вереницами потянулся таёжный люд в тайгу: торопись, пока сезон. Кто с мешками через плечо, кто с самодельными скрипучими тачками да тележками, а кто и на старой костлявой лошадёнке, по возрасту и здоровью комиссованной от военной службы. Всей деревней отправились люди собирать Богом посланное – летом день год кормит.

Ещё с вечера, носом почуяв свежие порывы с севера, тринадцатилетний Колька Федотов велел соседским девчонкам Насте и Анютке готовить мешки. Ночью то и дело просыпался и, прислушиваясь к шуму за окном, предвкушал предстоящую добычу. А встав ещё до солнца, влез в овчинную кацавейку без рукавов, напялил на голову связанную матерью шапку и вышел во двор. Ветер стихал, слегка покачивая макушку кудрявившейся в углу двора берёзы.

Колька подошёл к соседскому плетню и, перевесившись через него, оглядел окна. Тишина.

“Ведомо, спят ещё, – недовольно подумал Колька, – свяжешься с бабьём”.

Он сунул два пальца в рот и пронзительно, залихватски засвистел.

– Эй вы, белки сонные! Царство небесное проспите! – крикнул он в соседский двор, старательно, насколько мог, придавая голосу мужицкую хрипотцу.

Оконные створки распахнулись.

В окне появилась бойкая, немного заспанная Настя.

– Ну чего орёшь, Федот, кривой рот, – сказала она громким шёпотом, – Матушка спит ещё. Сейчас выйдем.

– Я вот тебе задам кривой рот, – буркнул Колька и показал Насте кулак. Девчонка хихикнула и затворила окно.

Через пару минут, с холщовым мешком через худенькое плечико, двенадцатилетняя Настя появилась на крыльце. За ней, тихо прикрыв за собой дверь, сестрёнка её Анютка.