Злоба

– Всё, всё скажу, – запричитал тот, – только не убивайте меня! Насовсем.

– Хорошо, – сказал Клык, – не убьём мы тебя, коли честен будешь, и как на духу всё расскажешь.

И принялся рассказывать им министр про то, как пришёл к нему Василий Мощный, да как принёс план свой, да как он выгнал его, а идеи все себе присвоил.

– Теперь-то понимаете вы, что не виноват я ни капли? Не питал к вам дурного ничего, только спастись от немилости хотел, – пролепетал он.

– Понимаем мы, – сказал Клык, – что сволочь ты порядочная, но так уж и быть – живи, а сыворотку с рецептом отдай.

Отдал им министр и сыворотку, и рецепт, лишь бы оставили его в покое.

– И ещё, – оскалился Клык, – а не поделишься ли ты с нами адреском того самого Василия?

– Конечно, конечно, – замирающим шёпотом ответил тот.

Вампиры взяли из рук его дрожащих листочек с адресом и испарились восвояси.

7

А Василий Мощный тем временем горячительные напитки пил изготовления собственного. Совсем голову потерял от горя.

Василий не хотел славы всенародной, но хоть бы кто-то пришёл, да спасибо сказал за избавление от нечисти поганой. Но никто не приходил, и ничего не говорил. Заслуги все Васины министру приписали. И возненавидел Василий министра того, как только мог человек ненавидеть.

Но вот настал день, когда Пентиум недремлющий вдруг повёл мышью своей и молвил:

– Гости у нас, Васенька. И гости притом жуткие.

– Начхать, – только и смог ответить Василий.

В этот момент пространство в квартире его нагрелось, зашевелилось, и прямо из ниоткуда четвёрка кровососов вывалилась.

– Наконец-то, – произнёс Василий, не поворачиваясь даже.

Клык только удивлённо бровью повёл.

– Убейте меня, – человек едва держался в кресле своём. – Убейте меня, ибо опостылела мне жизнь эта противная.

– Мы не собирались убивать тебя, человек, – молвил Клык после замешательства минутного, – мы по делу к тебе.

– Да, какие у меня могут быть дела с нечистью? – воскликнул Василий горестно.

– Ведь это ты сыворотку против укуса сделал? – спросил Клык.

Только тут бедный Вася повернулся лицом к гостям непрошенным. Отвисшая челюсть выдавала терзания его. Пришла, наконец, слава долгожданная, но кто стал вестником её? – Ужас!

– Да, и горжусь этим. И рад истребить вас до последней летучей мыши.