Злоба

Все последовали моему примеру. Только Злата осталась без сидячего места. Ей предложили сумки, на которых можно было устроиться, но она демонстративно прошла мимо и уселась ко мне на колени, предварительно спросив:

– Ренат, ты не против.

Я был не против.

2

Местным аналогом электрички оказалось такое чудовище, на которое смотреть-то было страшно. Старый (старше вокзала, наверное) обшарпанный тепловоз, к которому были прицеплены три не менее древних, чуть ли не деревянных, плацкартных вагона.

Желающих ехать на этом чуде доисторической мысли нашлось немного: кроме нас ещё человек пять. Притом, больше вообще ни единой души видно не было. Выглядело это странно.

Внутри вагон, в который мы сели, представлял собой жалкое зрелище: как будто он курсировал по фронту во время второй мировой войны, и с тех пор его ни разу не ремонтировали. Весь в каких-то дырках, трещинах, с пятнами гари.

– Да, российская глубинка, блин, – высказался Володька.

– Она, родная, – ответил ему Олег.

Он внимательно наблюдал, за тем, как Костя плюхнулся на первое попавшееся место. А тот уже вскочил и с криками подпрыгивал, хлопая себя по ягодицам.

– У, чёрт, мокро!

– А ты что хотел при отсутствии стекла? – спросил его Олег.

Костя попытался тронуть несуществующее стекло, но рука его прошла дальше во тьму.

– Тьфу ты, и правда стекла нет, – сказал он и посмотрел на лавку. – Вот пропасть.

В метель, сейчас уже сходящую на нет, сюда попало довольно снега, когда же состав готовили к дороге, то включили обогреватели; снег растаял и образовал основательную лужу; в неё-то и сел наш доблестный водитель.

Спасатели, я и Злата засмеялись в голос. Даже Костя, и тот смеялся, но вагон всё же решили сменить, ведь замерзать нарочно не стремился никто.

Мы прошли в первый вагон от головы состава. Все стёкла оказались на месте, вот только ни одной живой души, кроме нас, как и в предыдущем.

– Ты не находишь странным, что и здесь никого нет? – спросила меня на ушко Злата.

– Нет, – ответил я, – наверно они все в последнем вагоне. Вместе ничего не страшно.

Ответом моим она удовлетворилась.

3

Часам к девяти, когда за окном было по-прежнему темно, я начал беспокоиться.

– Странно, – сказал я вслух, – почему до сих пор не светает?

– Дурачок, – нежно промолвила Злата, – мы уже почти во власти полярной ночи. Тут, если и светает, то очень поздно и на весьма короткое время.