Мы, или Хроника одного сплава

 – Сгореть в истребителе в небе над Орлом или в танке под Прохоровкой, встать из окопа и побежать в атаку, зная, что, скорее всего, меня сейчас убьют…

– Это тебе только кажется, что не смог бы, – перебивает меня Костя. – И им, скорее всего, так казалось до войны.

– Наверное…

– Давай спать, Иван, – предлагает Костик, помолчав.

Как только в комнате погас свет, Костя начал тихо посапывать, а вскоре принялся храпеть во всю носоглотку. Не сказать, что его храп мешает мне спать – не обращать внимания на храпящих соседей я привык ещё в общаге.

Уснуть мне не даёт что-то другое. Какое-то смутное беспокойство. Оно не ново, когда-то оно уже мучило меня… Вот только забыл я, что оно означает. Судя по всему, что-то со мной не так… Или вокруг меня… Есть что-то, чего быть не должно… Перевернувшись на правый бок, я пытаюсь разгадать – что именно. Не выходит… А беспокойство не отпускает, оно крепнет… Встав со своего ложа, я подхожу к окну, и сквозь стекло мой взгляд упирается в развороченный мусорный контейнер на заднем дворе. У контейнера в свете фонаря возится какое-то сгорбленное существо в затрапезного вида лохмотьях, по которым невозможно понять, мужчина это или женщина, а может быть и вовсе ребёнок… Распотрошив очередной пакет с мусором, существо откидывает его в сторону и, навалившись животом на борт контейнера, погружает в него голову и плечи. Спустя пару секунд вылезает, держа в руках деревянный ящик. Повертев его, зачем-то принимается разламывать на доски. Они крошатся, щепы разлетаются по сторонам. Хруст стоит такой, что достаёт даже через закрытое окно. И тут моё «что-то не так» неожиданно оформляется в мысль: «Да ведь нас же ломают!» Именно ломают, в бараний рог гнут! Ведь мне ещё не так давно было до боли жалко нищих калек, просящих милостыню в переходах, стариков, «достойной» пенсией выгнанных на паперть, детей, попрошайничающих в эелектричках. И я пытался понять, отчего так происходит, догадывался, что не должно так быть, нехорошо это, несправедливо, а потом… потом жизнь навалилась бетонной плитой. Проблемы, дела, желание заработать денег. И то самое «что-то не так», которое, наверное, и называется чувством социальной несправедливости, начало притупляться. Какое-то время мне ещё было стыдно, отводил глаза от просящих подаяния, а затем стыд ушёл: смотрел и не видел, как бредут по вагонам сгорбленные старики, думал о своём, жалел себя любимого. Забыл. Но теперь вспомнил.