Сорные травы

– А детские прозекторы что говорят? – мы вернулись в секционный зал, я начала натягивать перчатки.

– Пока пишут «СВДС». И тоже ждут лабораторию.

Синдром внезапной детской смерти, значит. Когда причины вроде бы нет, а младенец – мёртвый. Только обычно его ставят у детей первого года… Похоже, педиатры тоже ничего не понимают.

– Этот, – указал Вадим.

– Хорошо. Поехали.

Через два часа – копались очень дотошно, обычно вскрытие проходит куда быстрее – молча уставились друг на друга. Говорить, в общем, было не о чем.

– Зови шефа. Пусть сам смотрит.

Потому что я окончательно перестала что-либо понимать. Ну, полуатрофичные мышцы коренного горожанина, тяжелее сумки с продуктами ничего не носившего и дальше стоянки не ходившего. Ну, грязные легкие, которыми обычно пугают на плакатах о вреде курения, – а на самом деле непременный атрибут всё того же горожанина: автомобильные выхлопы, ТЭЦ и заводы никому на пользу не идут. Атеросклероз, не слишком, впрочем, выраженный. Признаки хронического гастрита.

Если брать в целом – классический пример того, что нет здоровых, есть недообследованные. Но таких, как этот мужчина – каждый второй вполне себе живой человек. Так какого ж рожна этот – неживой? Кроме стандартных признаков быстро наступившей смерти, ровным счётом не к чему прицепиться.

Шеф пришел. Выглядел он так, что впору и ему корвалол предлагать.

– Значит, пишем острую коронарную недостаточность, – сказал шеф, выслушав наше не слишком внятное бурчание. – Предварительно. И ждём, когда препараты будут готовы, может, там что увидим.

– А что, токсикология пришла?

Конкретно этого трупа – вряд ли, но он не один такой – вон, все столы заняты, очередь ожидающих вскрытия подвинули.

– Пришла. Чисто.

Шеф вздохнул.

– Всё суета сует. Всё тщета и ловля ветра. У меня коньяк есть. Пойдём, помянем Ниночку мою.

– Внучка? – ахнула я. – И у вас?

– И у меня.

Потом было ещё несколько трупов, заключения по которым можно было писать под копирку, наскоро сделанные гистологические препараты, в которых тоже не нашлось ровным счётом ничего, за что можно было бы зацепиться.

Разве что легкий отёк коры мозга – и то, если сильно придираться, пытаясь найти хоть что-то. Потом путь пешком через опустевший город – прохожих почти не было видно, битые машины, сошедший с рельсов и влетевший в столб трамвай, оборванные провода на земле. Заплаканная продавщица в малюсеньком магазинчике, где я купила две бутылки водки, сигареты и палку вареной колбасы.