Добро пожаловать в Ад, или «Богом забытые души!»

Он… он… ты всегда был для него как сын. Нет … что я говорю … он и тогда … и сейчас считает тебя своим сыном. Ты его духовный сын, хоть и пошел куда-то… на лево! – с этими словами она обхватила его лицо, поцеловала, обняла и прижала к себе.

– Спасибо тебе. – Он осел в свое кресло и замолчал.

– Эдди, Эд…! С тобой все нормально? – Оливия присела на корточки и посмотрела в его лицо.

– Не знаю! – после некоторой паузы он продолжил, – знаешь, а я ведь правда могу что-то изменить.

– Что ты хочешь изменить?

– Ты мне поможешь?

– Смотря в чем.

– Я сегодня хочу в своей группе, «Каждой твари по однополой паре», – сделать признание! Только я не представляю, как это сделать.

– Ты имеешь в виду как это подать?

– Ну да! Может как-то для начала их подготовить… может… издалека?

– Эдди ты только не раскисай!

– Да нет, не в этом дело! Понимаешь, я не хочу нахрапом, ведь они же верят каждому моему слову, и я уверен, убежден… кто-то прислушается, и это будет маленькая победа. Мне нужны голоса этих людей, которые, пусть сомневаются, пусть они, геи, лесбиянки, извращенцы, – но они верят мне, и мое слово для многих из них—, я надеюсь, будет решающее.

Понимаешь?

– Ну все же какую роль ты здесь отводишь мне?

– Не знаю! – В отчаянии, воскликнул Эдвард! – Оливия, радость моя, ну придумай что-нибудь …

– О, ну за «радость моя», думаю у тебя не все так безнадежно! – Оливия, хитро посмотрела на Эдварда.

– А ты знаешь, сколько лет я веду фонд моего отца и скольким людям, семьям, детским домам мы помогли, и продолжаем помогать.

А почему нам всякие толстосумы помогают? Знаешь? И кто? А, Эдди? Людьми с деньгами и не только с деньгами, всегда движет сердобольность и страх. А почему боятся и чего, ты не задавался никогда такими вопросами. А? Нет, не задавался? Может… Ада? – посмотрев внимательно на Эдварда и сама ответив за него, Оливия продолжала. – Ты прав Эд, в твоем случае тебя, твои же последователи в кавычках, сомнут, поставят раком, как ты любишь, или… любил, – и отымеют от души, и еще, и еще несколько раз.

– Пошла отсюда! – Эдвард был вне себя от гнева из-за ее слов.

– Дурачок, ты мой! Ой, злюка! – Оливии чего-чего, но шарма и миловидности было не занимать, – обиделся на меня что ли? Эх, ты! – Оливия, обняла опять его за шею и поцеловала в губы. – Ты обратился по адресу, и не надо на меня злиться. Эх… дурачок!

Эдвард, конечно понял, что вспылил, и конечно ему сейчас худшее из зол было бы остаться одному со своими мыслями.