Муравьиный лабиринт

– Какая разница? Они отдавали все, и двушка пускала их гораздо дальше, чем пускает любого из теперешних шныров. И Гай отдавал все.

– Гаю. Не нырнуть. Он продался эльбам.

– Да. Вдруг за второй грядой все так трепетно и тонко, что нет никакой защиты? Центр мира как орех в скорлупе? Пробил скорлупу, преодолел крепостную стену – и делай все, что хочешь. Грызи, терзай, кромсай!

Они помолчали. Алиса слушала, затаив дыхание. Потом Меркурий сказал отрывисто и недовольно.

– Когда-то давно я был. У второй гряды.

В маленькой долине между скалами. Я бредил. Казалось, глаза потрескались. Меня донес пег. Я свалился с седла. Касался скал. Руками. Пил воду, которая текла. По скале. Там не жарко. Совсем. Вторая гряда уходит в небо. Вершины я не видел. Сомневаюсь, что даже пег. Может перелететь.

Секатор в руках у Кавалерии щелкнул вхолостую.

– Да! Если не жарко уже с этой стороны, то вдруг с той… Хотя мы же не знаем этого наверняка! Никто из нас там не был.

– А Митяй? – спросил Меркурий.

– Легенда.

Носок серого ботинка упрямо дрогнул. Алиса была убеждена, что дрогнула и косичка.

– И потом. Как Гай. Нырнет? Двушка его. Никогда не пропустит! – сказал Меркурий.

– Нырнуть он сможет. Как угодно далеко, но один раз, – глухо отозвалась Кавалерия.

– КАК?

– Расколов главную закладку!

Долгая пауза. Потом Меркурий глухо сказал, уже не обрубая речь, а словно ломая ее об колено.

– Гай этого не сделает. Это был бы конец. ШНыра.

– А если?

Меркурий укусил себя за бороду, сунув в рот ее скрученный край.

Была у него такая привычка. Если приглядеться, видно было, что волосы у него с одной стороны бороды длиннее и свиты точно в африканскую косичку. Это там, где он непрерывно вертел их пальцами.

– Глупость! Он сварится еще в Лабиринте! Закладка его не подпустит к себе. И защита ШНыра. Никогда.

Кавалерия не спорила. Она просто молчала, но серые ботинки были решительны. Валенки Меркурия взволованно топтались вокруг.

– Хорошо. Вероятность есть. Согласен. Что. Будем.

Делать, – отрубил Меркурий, и непонятно было: спрашивает он или утверждает, будто делать надо таинственное «что».

– Утром я была в библиотеке. Листала летопись ШНыра. Никаких внятных указаний, как поступают в таком случае, я не нашла. За исключением случая 1787 года!

– А что было в 1787-м? Ах да! Шныры съели. Гиелу, – насмешливо сказал Меркурий.

Кавалерия уронила секатор. Когда она наклонялась за ним, Алиса увидела ее исцарапанную шиповником руку.

– Нет.