Самый лучший враг

Тот, только что поймавший коня хозяина, держал его под уздцы.

– Ты видел?! Видел?!

– Что ж тут не видеть? Чай, не слепой! – отозвался проводник. – Ловко вы его припечатали, сударь! Видать, опыт-то есть, да только, признайтесь, с нежитью-то редко дело иметь приходилось!

– С такой дрянью редко, – признал всадник.

– То-то и оно… На самую глыбь теперь пошел. Засядет под болотом и издохнет, заразище… А меч-то тю-тю! – с сожалением просопел проводник. – Хто ж их мечом-то бьеть? Их, будем говорить, колом осиновым надоть.

– И что было бы? Он что, распался бы от кола? – с гневом спросил всадник. Заметно было, что ему жалко меча.

– Да ни шута бы он не распался! Да кола-то не так жалко!

Всадник заметил, что глаза проводника рыскают по берегу. Небось прикидывает, где чудище подохнет, чтобы потом вернуться и прибрать меч к рукам.

– Ищи его сейчас! – потребовал всадник, сгребая его крепкой рукой за ткань балахона.

Проводник замахал руками:

– Говорю же: в самую глыбь утащило! Да вы, сударь, сами за ним ныряйте! Земля-то рыхлая! Авось управитесь!

Всадник отошел, тая ярость.

Ближе к вечеру им впервые попался верный след. Четкий отпечаток крупного мужского сапога, оттиснувшийся во мху и полный воды.

– Клянусь матерью рысью! Это он!.. – воскликнул проводник.

Он часто клялся матерью рысью, и всякий раз спутник посматривал на него с затаенной насмешкой.

– Далеко же он забрался! – сказал он.

– Это точно, сударь! Ни один, стало быть, с мозгами который, своей волей здеся не поселится! Это, конечно, ежели человек… Пограничные земли, – сразу отозвался проводник. – Здеся, будем говорить, всего один дневной переход до…

– Хватит… Знаю… Ошибки нет? Это точно его след? – раздраженно оборвал его спутник. Голос у него прозвучал торопливой тревогой. Об этом он предпочитал не говорить. Даже не думать. Главное – выполнить поручение и сразу вернуться.

Прежде чем ответить, проводник, все еще припавший к следу, выпрямился. Ветка ели, низко нависшая над тропой, сдернула с его головы капюшон. Лицо, до того скрытое под ним, было человеческое и одновременно звериное. Волчьи уши, вытянутый как у волка нос с чуткими, нервными, постоянно расширяющимися ноздрями, и густые серебристые бакенбарды. Тот, кто раньше не сталкивался с подобными существами, решил бы, что это оборотень. Но нет.