Великое Нечто

Будто он раньше не знал, что нельзя мешать пиво с водкой. Повтор программы детского сада.

Наблюдая за его попытками подняться, Бурьин самодовольно хмыкнул:

– Бедный кандидатишка! Сразу видно, что ты не «новый русский»… Иди прими душ.

– Думаешь, поможет?

– Не-а, не поможет… Но ты все равно рискни.

Простояв с минуту под холодной струей, Корсаков почувствовал себя лучше. Во всяком случае, в желудке перестало мутить, хотя думать о завтраке было все еще омерзительно.

Когда он вернулся в комнату, Бурьин стоял у окна. В руках у него была тетрадь с пружинным переплетом.

– Это и есть громовский дневник?

– Да. Прочитал?

– Не-а, пролистал… Взгляни сюда.

На одном из чистых листов в конце тетради, куда Корсаков еще не заглядывал, была сделана запись в несколько строк:

«2л3з1ь7 554чь 553 4мз1ч7, 4 9л1к1льщ7к! 6ы 2ь3р6ь 94з551л, в 63б3 24кры61 61й551. У91в 2 553632, в з3мл3 з1ры6 2у55дук.

7щ7, 551йд3шь, быбь м4ж36, 554 4264р4м355 будь. 9324к уж 2ы9л362я.

9р4щ1й, 4 9л1к1льщ7к, бы 2641 551 26р1ж3 61й55ы!»

– Думаешь, это то письмо, над расшифровкой которого бился Федор? – спросил Никита.

– Похоже, что да. Переписал его в тетрадь, чтобы поразмыслить на досуге. Настоящая тарабарская грамота.

– А перевода не сохранилось?

– Я не видел.

Бурьин задумчиво поскреб заросшую шею:

– Гм… Что же делать, не самим же это все разбирать.

Есть у меня один парень знакомый, кучу языков знает. Он мне контракты на продукты с датского переводит. У этого парня увлечение – всякие древние языки, шифры. Вот кому это надо показать… – Говоря, Бурьин влез в темные джинсы и сдернул со спинки стула черную кожаную куртку.

– Ты так всех детей распугаешь, – усмехнулся Корсаков.

– Правда? – озадачился Никита. – Выходит, продавщица наврала? Она сказала – мне идет.

– Она пошутила. Кожа не в моде, она неэкологична.

– Ну и зануда же ты! Сейчас не носят – через год будут носить… И вообще ненавижу я эти костюмы…

В лифте Бурьин насвистывал какую-то мелодию, но лишь до того момента, когда двери начали раздвигаться. Внезапно лицо у него приобрело странное выражение. Он оттолкнул Корсакова и стал судорожно нажимать кнопку «Стоп».