Однажды в Париже

Его отец, сэр Джеймс, только чудом умер своей смертью, ибо его собирались не просто казнить, но четвертовать за очень подозрительную переписку с самим папой римским. Сэр Джон встал во главе дворянской оппозиции, когда король Карл взялся переделывать привычную шотландцам пресвитерианскую церковь на англиканский лад.

Есть вещи, которые трогать нельзя. Просто нельзя. И опытные политики знают: король может повышать налоги, король может затевать войны, король может завести целый гарем – его народ поворчит, посмеется, поплачет, но не встанет на дыбы, как бешеный жеребец.

А вот вмешаться в привычное богослужение, изменить в нем хотя бы строчку, хотя бы слово, уже опасно! За право молиться Богу по-своему народ будет сражаться всем, что под руку подвернется.

Шотландская церковь немало позаимствовала у кальвинистов. По сути, она с 1581 года и была кальвинистской, затем – пресвитерианской. Но королю Карлу захотелось утвердить в своих владениях единую церковь – англиканскую. Она, даже если отвлечься от его искренней веры, была ему необходима.

Англиканское учение освящало и подтверждало абсолютную власть и права епископов и короля.

Карл перепробовал все – от угроз до подкупа. Но шотландские священники упорно сопротивлялись, как могли. Ну, где же! Король гнул свою линию: предлагал сговорчивым высокие церковные должности, а несговорчивых упрямцев изгонял. Противостояние длилось не первый год, и все это уже определенно пахло бунтом…

Аккурат два года назад Джон Элфинстоун подбил шотландское дворянство написать королю петицию.

Горцы в очередной раз выразили недовольство церковными нововведениями, усилением власти англиканских епископов в Шотландии и упрекнули короля в том, что он повлиял на исход выборов в парламент. Результат был предсказуем: Карл вообще отказался рассматривать эту петицию, а главного затейника арестовал по обвинению в государственной измене. Год назад королевский суд приговорил было Элфинстоуна к смерти, но шотландцы так возмутились, что король оказался вынужден помиловать мятежного лорда.

Менее всего Люси хотела, чтобы при дворе узнали об этаком ее ночном госте. Она терялась в догадках об истинной цели столь необычного визита, однако же нашла в себе силы задать правильный вопрос:

– Зачем же вы здесь, милорд?

– Я пришел предложить вам деньги, – без обиняков сказал шотландец. – Две тысячи фунтов стерлингов, думаю, будут вам не лишними.

– О Боже, за что?! – против воли вырвалось у Люси.

– За услугу, конечно.