Хроники несчастных

Мы с Полиной всегда снимали номера в разных гостиницах, приезжали и уезжали по отдельности, на работе искусно держали дистанцию, хоть и с трудом, но успешно сдерживаясь от каких-либо порывов. В телефоне я подписал её левым мужским именем, да и она никогда мне не названивала, не писала. Мы сами установили эти правила и не могли так глупо спалиться. Особенно в преддверии грядущего с Аней развода.

Хотя… какой теперь развод? Выбраться бы отсюда живыми.

– Я не понимаю, о чем ты, – неуверенно отвечаю я, сознавая, что смысла отнекиваться нет.

Аня точно всё знает. Но откуда?

– Всё ты понимаешь. Она сама мне рассказала. Лично! Но я и до разговора с ней всё знала. Думаешь, я наивная дура, у которой можно крутить роман за спиной без палева?

Я опускаю глаза.

– А Полина эта твоя – глупая девочка, конечно, – продолжает Аня. – Что с неё взять? Позвонила мне и сказала, что нам нужно встретиться и серьезно поговорить. Ну вот мы и встретились.

Нет, нет, Полина не могла так поступить. Если бы она и выкинула что-то подобное, то обязательно бы тебе всё рассказала.

– Сказала, вы оба хотите быть вместе, перестать прятаться, но сейчас это невозможно, потому что ты боишься оставить меня одну после смерти родителей. А она устала ждать.

Меня колотит.

– Аня, давай не сейчас…

– Да ради Бога. Я и сама не хочу ничего обсуждать.

– Мы всё решим потом.

– А нечего решать. Я свыклась с тем, что ты предал меня. Это абсолютное унижение, но я это пережевала и выплюнула. И не собираюсь теперь из-за этого горевать и лить слезы.

– Аня… я…

– Она попросила отпустить тебя и не мешать вам. Знаешь, что она сказала? Дай вспомнить… А, вот! «Он тебя уже давно не любит!» – Аня усмехается. – Ты дерьмо, ты предал меня! Еще и в такой момент – когда я потеряла своих родителей и осталась совсем одна.

На последней фразе голос её начинает дрожать и на глаза наворачиваются слезы.

– Когда это случилось?

– Неважно, – с безразличием отвечает Аня, утирая лицо.

– Важно… Это случилось до того, как ты забеременела?

– Да.

– Отлично, – усмехаюсь я. – Зная это, ты все равно забеременела. Получается специально, так?

Анин рот от удивления приоткрывается и застывает, кровь приливает к её лицу. Она смеётся.

Смех этот звучит искренне, но вскоре я убеждаюсь, что это самая натуральная истерика.

Зачем Полина ей всё рассказала? Это самый глупый и необдуманный поступок, который можно вообразить. Мы ведь тысячу раз говорили с ней обо всём.