Трейдер

Он вспоминает утро, когда они с Луиджи пришвартовали четырехметровую бывшую в употреблении яхту, которую Антонио сумел привести в порядок, как только мог. «Дороти» – так звали первую любовь Антонио и яхту. Старательно ухаживая за своей дамой из стали и дерева, он находил покой и свободу на широких водах. «Дороти» была его бесконечной страстью, местом, где он чувствовал себя живым и связанным с природой. Каждое путешествие на «Дороти» было для него как вдохновение, и он делился этой страстью с теми, кто разделял его любовь к морю и приключениям.

На палубе «Дороти» рождались дружба и воспоминания, которые оставались с ними на всю жизнь.

– Плыть к берегу? – спросил Луиджи.

– Да. Давай побыстрее, потому что рука слишком болит.

Они не дождались человека с веслами: монументального Сиро, тучного Харона, который курсировал между берегом и буями, переправляя владельцев лодок. Но как только они вынырнули из воды и вошли в Апродо, деревянную хижину на пляже, они нашли его за стойкой. На одной стене висели фотографии тех дней, когда он был одним из лучших рыбаков области.

Теперь он держал сигарету в уголке рта, его белая борода пожелтела от табака. Шестьдесят пять лет оставили глубокие следы на загорелом лице. Бицепс украшает татуировка в виде якоря, словно гордый символ его жизни. Он является настоящим морским духом, человеком, чья судьба неразрывно связана с водами океана. Его глаза отражают глубокую привязанность к морю, и его душа летает, как вольный альбатрос, над бескрайними волнами. Он – крепкий, как мачта корабля, и готов справиться с любыми бурями, которые могут подвергнуть испытанию его путь. Внутри него горит огонь приключений и страсти, и он всегда готов отправиться в плавание к новым горизонтам, оставив за собой следы на бескрайних водах моря.

Антонио обхватил правой рукой левую руку. След от медузы имел огненно-красный цвет. Жжение мучило его, как хлыстовая травма, сменяясь невыносимым зудом. Луиджи попросил воды, а Сиро оставался неподвижным и молчаливым, глядя то на покрасневшую кожу одного, то на лицо другого.

Затем он покачал головой.

– Вода только усугубит ситуацию, – пробормотал он.

Обошел стойку и взял Антонио за плечо. Мальчик позволил вывести себя наружу, за барак, этой массивной руке, огрубевшей и от веревок.

– Тебе придется на это поссать! – сказал Сиро.

Антонио и Луиджи, каждый раз приходили в восторг: когда Сиро стоял на воде, он словно возвращался в свою естественную стихию.