Трейдер

Масса тела следовала за покачиванием дерева, демонстрируя сбивающую с толку ловкость. На волнах его центр тяжести находил неожиданное равновесие, как будто море могло сделать изящным даже такого грузного и неуклюжего человека, как Сиро.

– Двигайтесь к берегу, – дважды повторил он.

Антонио и Луиджи обменялись озадаченными взглядами. Предупреждения они не поняли: в бухте, где стояла их яхта, море представляло собой ровное серое пространство. Через несколько минут море сгустилось. Внезапно подул ветер, превратив неподвижную поверхность воды в качели волн.

Луиджи напрягся, его руки схватились за край корпуса, костяшки пальцев побелели от напряжения. Тем временем Антонио с трудом маневрировал, пытаясь изменить курс, но «Дороти», запутавшаяся в течении, опасно накренилась. Влажные порывы ветра леденили его пот. Он сделал широкий разворот на ветер, прикрывая борт корпуса. В конце концов им это удалось. Вернувшись в небольшую бухту и все еще дрожа от страха, они увидели ожидающего их возле буя Сиро, стоящего на лодке, скрестив руки и с жалостливым выражением лица. Это был последний отпуск, который Антонио и Луиджи провели в Тоскане. Последнее лето подросткового возраста. В последний раз они видели Сиро, позже сраженного одним июльским утром очередной пачкой рассеянного склероза.

В центре его мыслей стоял вопрос, который Луиджи однажды задал в небольшом заведении по продаже органических продуктов в Милане, недалеко от Порта Романа.

– Тебе нравится море, почему ты в Лондоне?

Антонио спрятался за молчанием, которое могло означать что угодно, чтобы не думать об этом по-настоящему, ставя на весы свой выбор.

– А Милан, разве лучше? – спросил он в ответ через несколько секунд за витриной магазина.

– Ты понял, что я имею в виду, – заключил Луиджи, прежде чем оставить его одного.

Прикоснувшись к плечу, Конор внезапно уводит его обратно в этот невыносимый зал ресторана «Аква». Может быть, спасая его от самого себя и от тех воспоминаний, которые все чаще и чаще нападали и поглощали его.

– Пойдем, – шепчет ему итальянец, все еще не в силах отличить свои мысли от реальности. Несколько минут и они на Риджент-стрит. Они идут рядом, не произнося ни слова. Так было всегда: иногда Антонио хотел бы с ним поговорить, но профессиональное общение между ними как будто исключало другие формы общения. За четырнадцать лет они ни разу ничего друг другу не сказали. Конор, друг, которому он предпочел не раскрываться.