Волею богов

Недолго думая, бывший первосвященник отправил туда Несауальтеколотля и одного старого жреца, которого особенно утомил дневной переход. Остальным придётся спать под открытым небом, в лучшем случае постелив на землю циновку или завернувшись в плащ. Отдав последние распоряжения, жертвователь отправился к царевичу.

Внутри палатки было тепло, пахло едой, а шум лагеря стал уже не докучал. В центре шатра тускло горела трёхногая керамическая жаровня. На циновках сидели Уэмак и Косицтекатль. Парни сняли плащи, красноватые отблески пламени играли на мускулистых телах.

Истаккальцин приветствовал друзей и занял место напротив. Сын почившего правителя протянул ему поднос с завёрнутым в кукурузные лепёшки мясом индейки, обжаренным с перцем чили и бобами. Мужчины ели, делясь впечатлениями прошедшего дня. В целом всё прошло хорошо, они преодолели столько пути, сколько запланировали и завтра вступят под своды затопленного леса. Вскоре командир воинов-ягуаров ушёл проверить караульных. Бывший самозванец остался наедине с первосвященником. Собираясь с мыслями, он пристально посмотрел на собеседника и заговорил:

– Знаешь, Истаккальцин, я много думал сегодня о своей судьбе. И сколько ни размышляю, не могу найти ответа. Как ты думаешь, кто я?

– Ты наш правитель, – ответил жертвователь, не задумываясь, – ты ведёшь нас туда, где мы обретём новый дом, – добавил жрец для убедительности.

– Нет, – печально вздохнул Уэмак. – Какой я правитель, если боги отвернулись от меня? Тебе ведь известно, в чём состоит природа власти?

Бывший первосвященник кивнул, уже понимая, к чему клонит царевич.

– Власть даётся человеку богами по праву происхождения. Только тот может править людьми, чьи предки непосредственно связаны с великими, и кто может обратиться к ним от имени своего народа. И никто более не имеет права быть царём. Ведь никакие заслуги, ни опыт, ни сила не могут дать главного – связи с божественными предками. Теперь же связь потеряна. Не знаю, придётся ли обрести её снова.

По крайней мере, теперь я точно не имею никаких прав называть себя тлатоани и вести людей. А ежели так, то в любой миг они могут ворваться сюда и спросить, почему я занимаю это место, почему я принимаю решения и почему им следует мне подчиняться. И знаешь, Истаккальцин? Я не смогу ничего им сказать.

Закончив, Уэмак снова вопросительно посмотрел на жертвователя, ожидая ответа. Теперь верховный жрец понял, зачем он позвал к себе его и Косицтекатля.