Грани сна

Не доверяя никому, Лавр сам таскал стволы к углежогам, и поглядеть, как Великан с треском прёт сквозь лес громадное древо, сбегались дети со всех окрестных вёсок. Некоторые висели на стволе у него за спиной, а он и не видел.

И в эти же дни во всех домах бабы одно солили-квасили, другое мололи, третье заливали мёдами или ссыпали в мешки. Они развешивали по стенам связки лука и чеснока; заделывали в кадках щели воском; растаскивали по сусекам, чуланам и ледникам то, чем их семьи будут питаться долгими зимними месяцами, до нового урожая.

Как-то раз Лавр, закончив дела, брёл по посёлку.

– Э-гей, Великан! – окликнул его от своего дома бортник Бичелок. – Зайди-ка, медовухи моей отведай. Тёмную сготовил, и светлую, на травах и цветах.

– Мёд откуда? – спросил Лавр. – Ты обещал того, что со Швицева вра?га.

– Да, да! Потому и зову! Я там три пуда мёда взял!

– Эх, уговорил. Неси.

Бичелок скрылся во дворе, а Лавр присел на лавку возле его женщин. Бабка Бичелока по отцу, его мать и жена сновали по двору.

Все они, как и баба Нюра в его квартире на Чистых прудах, были ведуньями. Вся округа ходила к ним, когда заболевал кто из родственников. Все тра?вились от их щедрот, получая отвары и настои, мази и порошки.

Бичелок принёс два изрядных кувшина медовухи, светлой и тёмной, на пробу. Сидели, попивали, болтали о том, о сём. Бортник рассказывал, что зимой пчёлы спят.

– Когда зима лютая, – говорил он, – бывает, иду проверить, как они там. Если им плохо, то надо мёда им подкинуть. Постучу обушком по стволу, а они оттуда: «уууу», слышат, значит.

А раз они живы, то и мы живы будем, – и он радостно засмеялся.

– Все так живут. И пчёлы, и векши.

– Да, и векши… А на вашей вёске орехи запасают?

– А как же.

Когда Лавр отправился домой, Бичелок навязал ему в дорогу ещё один кувшинчик медовухи. Крикнул вслед:

– Кувшинчик-то верни потом!

Пришёл праздный день во славу Симаргла, время отды?ха. Лавр выспался всласть, даже не слышал, когда ушли на двор Самига? со своими детишками.

Встал, размялся, распахнул дверь и, наклонив голову, выбрался на солнышко. Хоть и срубил он новый дом Самиге? и детям её, и сам там же поселился, всё же учёл, что зимой его протапливать нужно будет, и постарался не впадать в гигантизм. Высоту потолка вывел, чтоб своею головой не задевать, и ладно. А дверь поставил, так сказать, стандартную.

Сбегал в «нужный угол». На обратном пути прислушался: бабы чем-то тарахтели в сарае, тихонько переговариваясь.