Грани сна

Мальчики Самиги? за углом дома играли в чижика, остальных детей и мужиков не было ещё видно, видать, спят ещё.

Лавр поприседал на одной ноге, на другой. Помахал руками. Критически посмотрел на лазню бани, решил: нет, сегодня не буду даже заводиться. Баня была мелкая, неудобная, не на его размеры строенная. Пошёл вдоль берега, мимо причалов, к своему любимому «пляжу», скинул с себя всё и с наслаждением бултыхнулся в холодную воду. Плавал, пока не подал голос Бозыка, брат его «хозяина» Созыки:

– Великан! Мне даже смотреть на тебя холодно!

Он, ёжась и обнимая себя руками, стоял на берегу, рядом с кучкой великановой одежды, но тут и Созыка закричал со двора:

– Вылезай! Пойдём наверх, греться!

И они пошли, взяв с собой повзрослевшего уже Третьяка, а главным их предводителем был член совета старейшин Угрюм.

Так уж было заведено, что первую половину светлого симарглова дня мужики гуляли своей компанией, а вторую проводили с семьями. Почему так? Да потому, что два – а пожалуй, что и почти три месяца до этого дня они не виделись.

Работали от зари до зари в разных местах. На полях, в лесу, на реке, в кузне, в гончарне. У плавильного горна или у ткацкого станка; с рубанком в руках, или с неводом. А семьи свои – ну, ночью, да. Хотя бы унюхать могли спящих детей и таких же умученных, как они сами, жён.

А теперь – праздник, радость встреч и общения!

По всему городу бегают счастливые собаки с бантиками на шее. У них сегодня тоже праздник: хозяева не жалея выдали им бобрятину: ешь, не хочу.

Правда, зайчиков, кабанчиков и куропаток люди оставили себе, ну, так собаки не в претензии. Кости всё равно им достанутся.

Пришли. По небольшому городцу – с точки зрения жителя ХХ века, по деревеньке средней величины – шатались компании мужчин, человек по пять-восемь; они сходились, расходились, опять набегали друг на друга из-за разных углов. Задача была, чтобы каждый побывал во всех домах и выпил бы там хмельного напитка, и похлопал друзей-соседей, в большинстве своих же родственников, по плечам, и покричал радостные слова.

У ворот дома Бичелока забава: метание ножей. Показать удаль свою в праздник – сам Стрибог велел. Великан с Угрюмом остановились поглазеть на забаву. Остальные к этому часу где-то потерились. Нож метнул Щелкан, один из кузнецов, подопечный Лавра. Сверкнув на солнце, нож с чётким стуком вонзился в дерево.

– А-а-а! А-а-а! – закричал Щелкан.