Грани сна

Носить мех, конечно, было не по сезону – до первых заморозков оставался добрый месяц, но этикет есть этикет. На ногах Великого господина сверкали сапожки, расшитые бисером. Делегацию восточных купцов, стоящих от него в десяти метрах, он вроде бы и не замечал.

За спиной князя мужики заносили в избу дополнительные лавки; там готовился банкет для особо важных персон.

Вокруг двора собрались едва не все жители Городенца и окрестностей. Все шумно говорили, топали, скрипели сапогами и пахли всякими ароматами.

С той стороны площади к Великану пробился Бурец:

– О чём тебя Надёжа пытал?

– Спрашивал, откуда я.

– Он этого… того… с ним надо осторожнее.

– А что?

– Не любит Надёжа, если кто нравится Вятко-князю больше, чем он сам. Ошельмует такого, а потом – чик, и нету. А князь – он сам его Надёжей прозвал, верит ему!

Вятко важно уселся на свой трон, а сзади встали рынды – двое в суконных шапках, с топориками на плечах.

Вернулся Надёжа, нарядный, с бобровой шапкой в руке.

Встав за спинами купцов, натянул её на голову, потом обежал их сбоку и вошёл на княжий двор оплечь с Инозёмой. Тут он Инозёму обогнал и встал справа от трона Вятко, но тот сурово посмотрел на боярина, схватил за рукав, и перетащил налево, а праворучь себя велел встать Инозёме.

– А смотри, – шепнул Бурецу Лавр. – Не жалует князь Надёжу.

– Это потому, что чужеземцев принимает. Если бы чин суда и расправы, то праворучь князя стоял бы Надёжа.

Теперь правительственная верхушка и купцы оказалась лицами друг к другу.

Вся пятёрка иностранных купцов, персы, арабы, и кто там ещё, и оставшиеся вне двора их помощники и носильщики, встали на колени и, опираясь на руки, поклонились князю, коснувшись лбом земли. Затем поднялись; четверо купцов отступили слегка назад, а пятому служка передал тюрбан с рубиновой застёжкой и халат. Надев тюрбан, а халат набросив на плечи, он выступил вперёд, поклонился князю учтивым светским поклоном и начал говорить по-арабски, а княжий переводчик по прозвищу Толмач переводил.

– Мир тебе, Великий государь народа вятичей! Я, Маджид, посланник Халифа, наместника Аллаха на Земле, прибыл к тебе из Багдада по повелению Халифа, наместника Аллаха на Земле Абу Джафар Харун ибн Муха?ммада ар-Рашида, мир ему и благословение Аллаха. Он желает тебе мира и процветания и шлёт со мной слова радости и дружбы.