Грани сна

 – Во славу Исуса Христа. Боярина, коему Вятко беззаконно прозвище Негожи дал, изгнали, унизили! Я говорил с ним, и он припал ко святой к вере христовой, а она выше княжьей! Окропил аз грешный бывшего Негожу святой водой, крестил его именем Николы, что значит «Победный», ибо воистину победил Никола свою печаль, и воспрял к новой жизни!

– О, Боже, – вздохнул Лавр. – Знаешь ли, что писал о таких, как ты, Пушкин? «Пошли нам, господи, греховным, поменьше пастырей таких – полублагих, полусвятых».

– Моя вера правильная, не то, что цареградсая ортодоксия!

– Вот, вот.

Я так и знал, что против всех пойдёшь: и царьградских, и римских, и Ярилу нашего пнуть не забудешь. А ведь я на?больший боярин. Обязан сдать тебя и самопального Николу Вятко-князю. И он вас казнит, обоих, на костре сожжёт. А между тем, ты мне однажды помог выкрутиться на княжеском суде, и помог – как раз против этого Николы. И что мне теперь делать?

– Давай с Николой поговорим.

Лавр засмеялся, отрицательно тряся головой.

– Ты увидишь, Великан, он теперь совсем другой человек! Просветлённый…

– Ему даже знать нельзя, что я здесь был.

И ты ему о том не скажешь, потому что прямо сейчас я тебя увезу. Ну? Чего стоишь? Пшёл!

Они двинули по тропочке вниз. По пути Лавр давал указания Герасиму:

– С моим доверенным человеком отправишься к Дону. Я велю, и соловьи тебя пропустят. А я за то время извещу Вятко. Скажу, что ты сбежал, пёс неблагодарный.

– А куда мне идти-то?

– Куда хочешь. В Рим новый, или в Рим старый, или в Антиохию, или к чёрту на рога.

Мне всё равно. Я тебе не сторож…

Москва, октябрь – ноябрь 1936 года

После посиделок в пивной с Ветровым Лавр побрёл домой пешком, да и что тут идти-то: от Иверской до Чистых прудов. По пути раздумывал, что делать. Он, конечно, попробует опротестовать своё исключение из университета, но шансов, что его оставят – если честно, мало. Или пёс с ним?.. Но потеряв стипендию, надо думать о заработке. Найти работу, чтобы оставалось время для самообразования.

Даже учась на историческом, он читал книги по психологии (благо, родная матушка работала в библиотеке), посещал лекции по физике и механике. Надо же найти объяснение своим странным путешествиям.

Как всегда, заглянул в библиотеку. Внутрь заходить не стал, чтобы мама не унюхала запаха пива. Приоткрыл дверь, помахал ей рукой, мол, я вернулся. Заметил, что в читальном зале сидит человек семь или восемь. Приятно пахло книгами. И, наконец, пошёл домой.